И с т о р и и Щ

Танец на инвалидной коляске: другая Ассоль

Ира
Данильянц
7 декабря 2018
Корреспондент «Площади Свободы» съездила на Парадельфийские игры в Ижевск. Казанская инклюзивная студия «Э-моция» представила там спектакль «Алые паруса. Исповедь Ассоль».

Каждый вечер после ужина мы собираемся на «свечку». Как дети в летнем лагере, садимся в круг и по очереди рассказываем о впечатлениях от прошедшего дня. Комната для «свечки» нужна просторная, чтобы Надя и Саша легко могли заехать туда на колясках. Говорить лучше громко и четко, чтобы Ильнур мог услышать или прочитать по губам.

Традиционной «свечкой» человек на 15 заканчивается очередной день Международных Парадельфийских игр. В этом году Игры проходят в Ижевске. Творческая инклюзивная студия «Э-моция» выступает в номинации «Театр». Для ребят это первое событие такого масштаба, первые соревнования.

Я никогда не бывала на «свечках», поэтому сначала не знаю, что говорить. Но темы для ежевечерних монологов находятся быстро: вот «Э-моция» в полном составе едет на экскурсию в музей и по пути хором поет «Жил да был черный кот за углом». Вот на Церемонии открытия Игр сотни людей исполняют гимн России на жестовом языке — очень красиво. Вот за обедом трое ребят в инвалидных креслах недоумевают, как члены жюри могут объективно оценивать танцы на колясках, если сами — ходят.

Думать по-другому

Творческая инклюзивная студия из Казани привезла на Игры музыкальный спектакль-вербатим «Алые паруса. Исповедь Ассоль». Основа постановки — монологи нескольких девушек с инвалидностью и без. Героини рассказывают о детстве, отношениях с родителями, любви, мечтах и планах. В спектакле у них звучные вымышленные имена: Ясмина, Виола, Грета, Эмилия. Со стороны кажется, что актрисы говорят о себе. Но нет: сохранив интонацию и настроение авторов, они передают чужие истории.

«Это было, наверное, очень сложно для них, потому что их героини в основном не похожи на них самих, — говорит режиссер студии Неля Суркина. — Мы специально пошли по такому пути, чтобы каждая рассказывала не свою историю».

Неля ведёт «Э-моцию» с первого дня. Два года назад пришла на мастер-класс в качестве педагога-волонтера, да так и осталась. За это время она поставила с ребятами четыре спектакля, пару раз съездила с ними на гастроли, была свидетелем того, как «кружок по интересам» превращается в настоящий театр.

«В нашей работе первично творчество. Мы хотим делать достойный творческий продукт. И с этой установкой мы не делаем скидок на то, что у наших актеров что-то не так, как у других людей, — говорит она. — Стараемся работать на максимуме возможностей, поэтому вещи, связанные с особенностями здоровья, немножко нивелируются. И где-то это дает новые возможности.

Например, занимаясь пластикой, я сама встраиваюсь и понимаю, что нужно сделать, чтобы получилось красиво и выразительно. Если я работаю с человеком без особенностей, я понимаю, что у него примерно такое же тело, как у меня, и просто делаю это в своей органике. А с этими ребятами — мне нужно встроиться в их форму, чтобы понять, как возможно движение. И это заставляет меня думать по-другому».

Если в обычном понимании инклюзия — это когда людей с инвалидностью внедряют в общество и активную социальную жизнь, то в случае с «Э-моцией» получилось наоборот: постепенно в студию, где собрались ребята с инвалидностью, стали приходить и «обычные» люди. Сейчас в «Э-моции» 18 человек. Большинство — с особенностями здоровья.

Быть уверенной

Руководитель студии Инесса Клюкина не в первый раз рассказывает о себе. Иногда её монолог похож на сказку, иногда — на главу из мотивационной книги.

«Я с детства знала, что буду ходить, — говорит она. — Никаких предпосылок для этого не было, но была уверенность. Я ходила на коленках дома. На улице принципиально не садилась в коляску. Она у меня была, конечно. Просто до нее дело не доходило. У меня были подмышечные костыли, ими пользовалась. Но всегда знала, что будет что-то большее».

Как часто случается в таких историях, жизнь главной героини легко можно поделить на «до» и «после». До — Инесса растет с двоюродным братом и сестрой, осваивает школьную программу дома, и доктора отказываются её оперировать — случай слишком сложный. После — тренинги личностного роста, занятия с психологами, простой и понятный ответ на вопрос: «Чего ты хочешь?» ( «Ходить!») — и врачи вдруг соглашаются. Одна операция на спину, три на голеностоп, шанс на восстановление 50 на 50. Весной 2014 года ей сняли последний аппарат Илизарова. Осенью она уже участвовала в «Жемчужине Татарстана», республиканском конкурсе красоты и талантов среди женщин с инвалидностью.

Каждую его участницу прикрепляли к одному из городских домов культуры, Инесса готовила свой творческий номер на базе ДК «Юность». После конкурса ей предложили там работу и посоветовали «придумать себе какой-нибудь кружок».

«Раньше я всё не принимала себя, — рассказывает Инесса, — хотела общаться только со здоровыми. А тут впервые посмотрела вокруг, поняла, что после «Жемчужины» рядом появились люди с инвалидностью. Я собрала их в чат и предложила вместе делать что-нибудь творческое».

Тогда ни о каком театре не было и речи, а о Парадельфийских играх можно было только мечтать.

Каждый вечер после «свечки» Инесса идет репетировать свою роль для конкурсного спектакля. В шкафу висит красное сценическое платье — осталось со времен участия в «Жемчужине». В чемодане лежит длинная черная перчатка — реквизит для её героини. На первом этаже гостиницы, в которой живут участники Парадельфийских игр, стоит инвалидное кресло. Им Инесса почти не пользуется.

Открыть в себе внимание

Миляуша Ахмадиева — педагог по вокалу. Работала учительницей музыки в школе, потом в министерстве образования — «с бумажками». Об «Э-моции», как и большинство участников, узнала из соцсетей: студия держится на волонтерах, так что коллективу всегда нужны помощники. Планировала изредка проводить мастер-классы — и затянуло. «До этого я даже не слышала слово «инклюзия», не знала, что оно означает, — говорит Миляуша. — Сначала была растерянность: поймут ли меня? Какой репертуар выбрать? Что вообще делать, и как это получится?»

Миляуша преподает, а еще она занята во всех спектаклях студии. Актерский талант в ней открылся вместе с внимательностью — к себе и другим.

«Я скажу, наверное, самое классное: когда ты видишь рядом с собой человека, который имеет какие-то физические ограничения, ты понимаешь, что иногда ему даже сложно сделать шаг. То есть они делают над собой усилие, но все равно идут, и внутри это не позволяет тебе давать слабинку. Если бы ты когда-то от чего-то отступил, теперь у тебя уже нет такой привычки. А еще у меня есть семейный секрет. Спустя полгода в «Э-моции» я пригласила сюда своего мужа, мы были вместе на театральном интенсиве. И человек, который не совсем внимателен дома, не совсем внимателен, может быть, к детям — у него просто открылось это внимание. Потому что стало необходимо».

Дело не в инвалидности

После конкурсного выступления все собираются на срочную «свечку» в холле Национального театра Удмуртии. Говорят о забытой посреди спектакля фразе, о недочетах в финальном танце, о сильном волнении и замолчавшем невовремя микрофоне.

В это время из зрительного зала выходят судьи. «У Грина была просто девушка, — доносятся до меня обрывки разговора, — а тут — девушки с инвалидностью. У них всё-таки всё по-другому».

Минут через сорок, когда команда «Э-моции» разберет декорации, переоденется и успокоится, эту фразу членов жюри II Международных Парадельфийских игр, сама того не зная, прокомментирует Неля Суркина.

«По правде говоря, этот спектакль — не о людях с инвалидностью, а просто о людях. Когда ты слушаешь эти истории, ты из текста не понимаешь, есть инвалидность у героини или нет. Мы и сами удивились, когда начали их читать и слушать. Наверное, потому что у людей вообще очень похожие истории, и дело не в инвалидности вовсе».  

Ира Данильянц
7 декабря 2018
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х