Л ю д и Щ

Прочь из СССР! Четыре попытки побега из страны, успешных и не очень

Павел
Телешев
4 июня
Большая часть населения Советского Союза не знала правды о том, что происходит за границей: пропаганда работала безупречно. Наша страна считалась лучшей в мире. Но всегда находились те, кто был готов на всё, чтобы сбежать.

Рейс 222

Мало кто знает, что в боевике «Крепкий орешек» одного из террористов, захвативших небоскреб, сыграл наш бывший соотечественник. Роль брутального Карла с длинными светлыми волосами досталась Александру Годунову, звезде Большого театра, заслуженному артисту РСФСР, забытому на родине.

Удивительно, что он вообще попал в балет: в хореографическом училище мальчик был самым низкорослым в группе, а такие танцовщики редко делают большую карьеру: чаще всего им светит только кордебалет. Но в 1971 году Годунова взяли в труппу Большого театра, его партия Принца в «Лебедином озере» вызвала бешеный восторг публики. Так в 21 год Александр стал звездой.

За артистами в СССР пристально следило КГБ, оно же давало разрешения на поездки за рубеж. По каким-то причинам Александр проходил как «ненадежный», так что зарубежные гастроли Большого театра проходили без него. Официальное руководство объясняло отсутствие премьера то болезнью танцора, то личными проблемами. Играли свою роль и интриги в театре: Годунову благоволила Майя Плисецкая. Главный балетмейстер не вынес фаворитизма, так что Годунову перестали давать главные партии.

В 1974 году — новый удар: Михаил Барышников, близкий друг Александра, не вернулся с гастролей и остался в Канаде.

За границу (и сразу в США) Годунов попал только через 5 лет. Перед этим с ним провел беседу министр культуры Василий Кухарский. Он напомнил Александру, что тот — заслуженный артист РСФСР, что у него самая большая зарплата в театре (премьер в Большом получал 550 рублей в месяц). Чиновник обещал танцору по возвращении новую квартиру и звание народного. Отпустили…

Но Александр Годунов попросил у американских властей политического убежища. И ему его предоставили.

Узнав о бегстве артиста, советские власти приказали сотрудникам КГБ, сопровождавшим труппу, срочно отправить в Москву жену Годунова, балерину Людмилу Власову, которая вместе с мужем была на гастролях в Нью-Йорке. Разгорелся международный скандал.

Самолет задержали в аэропорту, три дня решался вопрос: останется Власова в Штатах или полетит в Москву? Госдеп потребовал от СССР подтверждения того, что жена Годунова возвращается добровольно. В качестве переговорщика с американской стороны выступал поэт Иосиф Бродский. Проблему рейса 222 обсуждали между собой Леонид Брежнев и Джимми Картер, тогдашние лидеры держав.

— Многие считают, что ему помог бежать его однокурсник Миша Барышников. Но мне кажется, что как раз Миша был меньше всего заинтересован в том, чтобы Саша остался в Америке. Там был целый клан людей, которым был нужен Годунов, — позднее вспоминала Власова.

Она выбрала маму и СССР, развод с Годуновым оформили через посольство в 1982 году. В 1985 году на советские экраны вышел фильм «Рейс 222», и, хотя сюжет изменили (главный герой — спортсмен, а не артист балета), благодаря наступившей эпохе гласности в стране знали, кто на самом деле остался в Америке.

«Семь Симеонов»

8 марта 1988 года на обычном авиарейсе Иркутск-Ленинград летела семья Овечкиных: мама Нинель Сергеевна и ее 10 детей (семеро из них входили в знаменитую джазовую группу «Семь Симеонов»).

Где-то над Вологдой двое братьев Овечкиных — Василий и Дмитрий — достали спрятанные обрезы и приказали пассажирам не двигаться. Василий передал стюардессе записку с требованием посадить ТУ-154 в Лондоне или другом городе Великобритании, иначе он взорвет самолет.

Нинель Сергеевна Овечкина, мать 11 детей, казалось, получила от страны немыслимые блага: не только звание «мать-героиня», но и целых две трехкомнатных квартиры. Группа, состоящая из ее сыновей, ездила с гастролями по стране и даже выступила с несколькими концертами в Японии. Считается, что именно путешествие за границу «совратило» семью, после него Овечкины начали разрабатывать план побега. Руководила операцией мать.

Слава «Семи Симеонов» помогла им в самом начале путешествия: их не стали досматривать на паспортном контроле. Так Овечкины сумели пронести на борт два обреза, сто патронов и несколько самодельных бомб в футлярах для контрабасов.

После того, как бортпроводница передала записку пилотам, те решили самостоятельно обезвредить террористов. Воздушный кодекс СССР разрешал летчикам принимать такие решения в воздухе. Но экипаж передумал: связались с землей, и дальнейшей операцией руководил уже КГБ.

Сначала Овечкиным предложили сесть в Ленинграде для дозаправки самолета. Братьев пообещали выпустить из страны, если они освободят всех остальных пассажиров. Но семья от этого предложения отказалась. Тогда на переговоры вышел бортинженер Иннокентий Ступаков. Ему дали инструкции: убедить Овечкиных, что топлива для полета в Великобританию не хватит. Они поверили Ступакову и согласились, чтобы самолет сел для дозаправки. Где угодно, только не в Союзе!

Братьям сказали, что борт приземлится в Финляндии, хотя на самом деле он сел в Вещево, в нескольких километрах от финской границы. Все могло бы сложиться иначе, если бы у советских спецслужб был опыт операций по предотвращению терактов. Овечкины увидели через иллюминаторы солдат, подходящих к самолету, и поняли, что их обманули. Дмитрий застрелил Тамару Жаркую, бортпроводницу рейса. Братья пытались выломать дверь, чтобы попасть к пилотам в кабину, но безуспешно. На предложения отпустить хотя бы женщин и детей Овечкины ответили отказом.

В 19:10 начался штурм самолета. Дальше был ад: израсходовав боеприпасы, ранив нескольких пассажиров и членов группы захвата, террористы решили взорвать себя. Бомба сработала неудачно: никого не убила и не ранила, зато пробила фюзеляж. В создавшейся панике часть пассажиров попыталась сбежать через аварийный люк. Некоторых из них избили милиционеры, считая, что злоумышленники могут оказаться среди беглецов.

Василий распорядился, чтобы одна из старших сестер Овечкиных Ольга вывела из самолета младших девочек. Нинель Сергеевна попросила Василия застрелить ее и старших сыновей, он послушно убил своих братьев Дмитрия, Александра и Олега, после чего выстрелил в мать и покончил с собой. Из старших Овечкиных уцелел только 17-летний Игорь: он спрятался в туалете. Игорь и стал в суде одним из главных свидетелей преступления, а потом получил 8 лет тюремного заключения как соучастник операции. Ольге дали 6 лет.

Погибших Овечкиных похоронили в безымянных могилах под Выборгом.

Заплыв на 100 километров

Первым словом, которое произнес маленький Станислав Курилов, было «вода». Родные почему-то решили, что мальчик обязательно утонет, так что всеми правдами и неправдами удерживали его в стороне от любых водоемов. Получилось наоборот: уже в десять лет мальчик на спор переплыл Иртыш в Семипалатинске. В воде Стас чуть не попал под теплоход и чудом выжил. В 15 лет парень сбежал из дома в Ленинград, чтобы попасть на любое судно, стать там юнгой и уплыть. Не получилось.

Годы спустя Курилов поступил в Ленинградский гидрометеорологический институт на факультет океанологии. Станислав хотел путешествовать, увидеть другие страны, но в реестре КГБ проходил как «ненадежный», так что ему отказывали.

— В тот день, когда уже в который раз отказали в визе для работы на океанографических судах дальнего плавания, мое терпение закончилось. Обычно мне отказывали без указания причин. На этот раз в личном деле была приписка: «Товарищу Курилову — посещение капиталистических государств считаем нецелесообразным». Меня как будто ужалили. Все во мне взвилось на дыбы. Это же пожизненное заключение без малейшей надежды на свободу! — говорил позднее Курилов.

Тогда появился план побега. Примером для него стал эксперимент Алена Бомбара, который в 1952 году пересек Атлантический океан в надувной лодке, питаясь планктоном и пойманной рыбой. Станислав начал заниматься йогой от двух до двенадцати часов в день, испытывая организм на прочность. Он учился обходиться без сна, воды и пищи, чтобы тело не подвело в ответственный момент. В 1974 году Станиславу на глаза попалось объявление о круизе на лайнере «Советский Союз» по маршруту Владивосток-Владивосток: путешествие до экватора и обратно без остановки в зарубежных портах.

Курилов рассчитал оптимальный для побега маршрут: он решил выпрыгнуть в ближайшей точке к филиппинскому острову Сиаргао. 13 декабря 1974 года Станислав вышел на корму, одетый в майку, шорты и несколько пар носков. С собой у него были ласты, маска с трубкой и перчатки с перепонками. Он прыгнул с высоты 15 метров, чуть не попал под винты, но поток воды вынес его на поверхность. Он все-таки сбежал. Но небо оказалось затянуто тучами: ни одной звезды, ни малейшего ориентира в темной ночи посреди океана. И Курилов поплыл.

Через несколько часов рассвело, стало понятно направление. В первый же день солнце сожгло ему плечи и спину. Мышцы ног «забились», так что он позволял себе отдыхать, качаясь на волнах. Уже вечером Станислав увидел остров вдали. Следующей ночью огни, горящие на острове, помогали ему держаться верного направления. Обезвоживание, усталость и истощение сказывались: он чуть не терял сознание, но в третью ночь, рассказывал он, некий голос сказал ему: «Плыви на шум прибоя». Через несколько часов Курилов достиг суши.

На Филиппинах Станислав Васильевич провел полгода, ожидая решения своей судьбы. Тем временем весь мир цитировал новость о дерзком побеге океанолога, проплывшего ради свободы 100 километров! На родине Курилова назвали предателем и осудили на 10 лет за измену Родине. В итоге гражданством одарила его Канада: там Станислав воссоединился с сестрой, которая уехала за рубеж ранее.

Дочь Сталина

— … моё невозвращение в 1967 году было основано не на политических, а на человеческих мотивах. Напомню здесь, что, уезжая тогда в Индию, чтобы отвезти туда прах близкого друга, я не собиралась стать дефектором, я надеялась через месяц вернуться домой. Однако в те годы я отдала свою дань слепой идеализации так называемого «свободного мира», того мира, с которым моё поколение было совершенно незнакомо, — писала Светлана Аллилуева годы спустя, вспоминая побег.

Дочь Сталина долго не выпускали за границу. После смерти гражданского мужа, индийца Браджеша Сингха, Светлана Иосифовна обратилась к Косыгину, председателю Совета министров СССР, с просьбой разрешить ей уехать на неделю на родину Сингха, чтобы там развеять его прах. Косыгин поручился за нее перед Брежневым, разрешение дали.

Церемония прощания прошла, минула неделя, но Аллилуева попросила еще немного времени, чтобы навестить родных покойного. Она еще несколько раз просила отсрочку, пока не кончилась зима. Представители КГБ очень толсто намекнули ей, что пора возвращаться.

На 6 марта 1967 года был куплен билет Дели-Москва, глава российского посольства в Индии Бенедиктов отдал Светлане ее паспорт, который до этого хранился в его сейфе. Но решил подстраховаться и поручил сотруднику следить за Аллилуевой. Тот вернулся с виноватым видом: проходя мимо посольства США, Светлана юркнула в калитку, которая обычно закрыта для посторонних. «Не давить же ее, а что еще делать?», — оправдывался разведчик.

Той же ночью американцы отправили беглянку в Швейцарию, где Аллилуева попросила политического убежища. Швейцарские власти решили не вступать в конфликт с Советами и отказали. Она полетела в Италию — ей ответили тем же. В итоге Светлана отправилась в США, где и убежище одобрили. В аэропорту Кеннеди ее уже ждали журналисты, которым восторженная дочь Сталина кричала: «Всем огромный привет! Очень счастлива очутиться здесь! Это прекрасно, спасибо вам!»

В том же году в Штатах вышла книга знаменитой беженки, «Двадцать писем другу», которая принесла Светлане больше 2 миллионов долларов. В ней Аллилуева пыталась обелить имя отца, выставив виноватыми в ужасах сталинизма партийцев из окружения Сталина.

Спустя годы — в ноябре 1984 года — Аллилуева вернулась в СССР. Ей даже вернули советское гражданство. Впрочем, она быстро разочаровалась — и 16 апреля 1986 года снова уехала на Запад. Теперь уже навсегда.

Павел Телешев
4 июня
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х