Л ю д и Щ

Радмила Хакова: «Как я потолстела и нажила врагов»

Радмила
Хакова
18 марта
Фэтшейминг под видом заботы встречается в средней полосе России довольно часто. Я чувствую это на себе.

Говорят, то, как ты выглядишь и как ты чувствуешь себя — очень связано. Если так, у меня большой дисбаланс. Изнутри я чувствую себя красивым, реализованным, довольным жизнью человеком, но сигналы, поступающие снаружи, не всегда подтверждают это.

Например, иногда на фото и видео, сделанных не мной, я вижу другого человека — в теле, и как будто не совсем в моем. Я имею в виду, не в том, к какому я привыкла. Как будто, потолстев, я утратила связь со своей оболочкой. Если раньше мне просто не нравилось, когда кто-то отмечал меня на фото в Инстаграме (надо же было настолько неудачно меня снять), то теперь я вижу — я изменилась внешне.

Об этом говорят не только весы.

— Ты тоже худеешь? — объединяются со мной одни.

— Ну, все не хорошеем, — участливо сожалеют другие.

— Я тоже… поправилась, — аккуратно хотят «поддержать» третьи.

— Ты подобрела, и это не комплимент, ты что там, конфеты жрешь? — рубит родственница, в следующих тридцати сообщениях (без ответа) убеждающая меня, что только такой «пинок» «поможет мне» «привести себя в порядок», «взять себя в руки» и «кстати, прости».

Я не хочу бежать в спортзал потому, что жена моего брата говорит «ты жирная». Я не хочу становиться худой, чтобы получить её одобрение. Я хочу, чтобы мой брат женился на ком-нибудь другом, потактичнее. Кстати, прости.

Плохие новости: 42 размер одежды не гарантирует счастья (в том числе в личной жизни) и одобрения, поверьте. Ваши идиоты найдут вас и будут ненавидеть за что-нибудь ещё (например, за то, что вы худой).

В реальности это касается не только веса.

Если ты не красишься каждый день, тебя спросят:

— Ты заболела? Ты не выспалась?

Если ты в толстовке и джинсах, тебе скажут:

— Что-то ты запустила себя.

Вы спросите:

— Где ты вообще берешь таких друзей?

Нет у меня таких друзей (и не может быть). Эти сигналы всегда (всегда) поступают от посторонних. Я бы приняла это от мамы, но моя мама — умнейший человек, интеллигентный, тактичный и любящий. Она говорит:

— Знаешь, с возрастом я чувствую, какие осложнения наносит лишний вес здоровью — мы с папой пересмотрели питание полностью, и я жалею, что мы не сделали этого раньше.

Спасибо, мама.

Человек, который любит меня, говорит:

— Я люблю тебя, и ты — не тело.

Я не тело. Но тело ходит со мной почти везде. Тело входит в кофейню, в картинную галерею, в аэропорт, в квартиру, в зал. Я не могу оставить его дома и слетать сама. Ну то есть теоретически могу, но вернусь, скорее всего, без кофе.

С физиологическими изменениями можно работать (это сложно, интересно и увлекательно), если ты чувствуешь в этом потребность (я — да). Но делать это или нет — только твой выбор. А вот с проявлением бестактности работать как?

Когда ты просто живешь свою жизнь, ты никак специально не готовишься к ненависти потому, что изменился внешне. Я нахожусь в публичном поле (как писатель, блогер, активный горожанин и «слишком открытый человек»), и процент непрошеной обратной связи в мою сторону — показатель предсказуемый, типа «а чего ты хотела».

А чего ты хотела, если ты потолстела?

А чего ты хотела, если ты поседела и не красишь волосы?

А чего ты хотела, если ты, отличаясь от стандарта, публикуешь свои фото?

Ничего не напоминает? «Сама виновата».

Я хотела бы сказать кое-что, как публичный потолстевший человек с седыми волосами.

Каждый, набравший вес, знает об этом. Большинство переживают, и неважно, набрали они 15 кг, как я, или полтора, как Аня (богиня и лань). Некоторые изменившиеся внешне люди презирают отдельные части себя (живот, руки, подбородок, бока, ноги) или полностью, всего, по-настоящему, я имею в виду, желают исчезнуть вообще, не быть — только потому, что им тяжело переносить (нет, не себя) чье-то «заботливое» внимание.

Все реплики типа «ну ты и набрала», «просто иди в зал», «меньше надо жрать», «приведи себя в порядок» — не поддерживают и не мотивируют. Они грубые, пошлые и неумные, они давят, и по степени причиняемой некоторым людям боли они приравнены к рукоприкладству, к нежелательному физическому контакту, а значит — к насилию. Я повторю, это — реплики, сказанные кем-то «из заботы». Забота не равно насилие, рукоприкладство не равно поддержка.

Вчера на улице Никольская в Москве моя подруга, одетая в демисезонный пуховик, спортивные штаны и платок-бабка-стайл спешила по своим делам, когда внезапно ощутила, как чья-то рука схватила её за задницу (такой шлепок с захватом). Подруга повернулась и с размаху ударила мужчину среднего роста и возраста — кулаком прямо в зубы. Потом она скрутила ему руку, только что снятую с задницы, и стала искать полицейских. У мужчины зубы были (теперь) в крови, он кричал:

— Ты че! Какая полиция, ты мне просто понравилась!

Кровь шла, мужик орал, полиции в выходной день в обозримом радиусе не оказалось, подруга спешила и ей пришлось его отпустить.

Юля клянется, что это с ней впервые. Она не ходила на курсы самозащиты.

Просто Юля — друг себе, и она защитила себя так, как защитил бы её близкий, любящий и смелый человек.

Мне нравятся люди (больше всего — умные).

Я люблю своих родных, но я мой друг. Я стала им недавно, ответив родственнице:

«Это не твое дело, и ты не можешь говорить со мной так, я тебе этого не позволяю».

Радмила Хакова
18 марта
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х