Дания
Загидуллина
14 мая
Больше десяти лет в Казани пытаются спасти памятник советского конструктивизма. Жители Мергасовского до последнего пытались выжить в нем или хотя бы получить за свои квартиры достойную компенсацию.

Было: памятник архитектуры, элитное жилье

В 1928 году на углу улиц Дзержинского и Кави Наджми (тогда это был Мергасовский переулок) построили первый в Казани многоэтажный жилой дом с центральным водопроводом и канализацией. Он воплощал в молодой советской Татарии идею жилищно-коммунального рая: не было больше туалетов на улице, не нужно было бегать за водой на ближайшую колонку и выливать помойное ведро в канаву.

Правда, при проектировании про канализацию и отопление забыли, и места под коммуникации пробивали уже в возведенных стенах.

В сердце города, с комфортом и не без помпы (чего стоит одна парадная лестница во дворе) — здесь жили уважаемые люди. В Мергасовском сначала селили партийную элиту и творческую интеллигенцию: чиновников, писателей, художников. Здесь жили татарские писатели Кави Наджми и Абдулла Алиш, чуть позже — художники Магдалина Мавровская и Надир Альмеев. Потом и обычные люди.

Сейчас стоимость квадратного метра жилья в этом районе (но не в этом доме) достигает заоблачных высот: в 5 минутах ходьбы от Кремля, в 3 — от университета, окна выходят на Черное озеро. К началу XXI века в Мергасовском доме жили 80 семей. Дом к тому моменту был аварийным уже почти 20 лет.

Фарида Нежметдинова, внучка татарского поэта и писателя Кави Наджми:

— Папа меня и мою сестру Гузель водил сюда и рассказывал, что это за место. Это дом, в котором в начале 30-х годов поселилась семья Кави Наджми и Сарвар Адгамовой. Квартира была небольшая, внизу было издательство. В 1937 году дедушку репрессировали по 58 статье, а через полгода — и бабушку. А папа прожил здесь на чердачных этажах почти 3 года, с родственницей с дедушкиной стороны.

Позже папа добился того, чтобы на стене дома появилась мемориальная доска в память дедушки. Отец говорил, что тут были квартиры и отдельного, и коммунального типа. Здесь жили артисты цирка, с детьми которых папа возился, так как нужно было себе зарабатывать на жизнь.

Таких домов в городе больше нет. Он отражает идеи классического жилого строительства и советского авангарда: с парадной лестницей во дворе, с длинными просторными балконами, никогда не претерпевавший архитектурных изменений и редизайнов. Памятники конструктивизма в Казани можно пересчитать по пальцам. Мергасовский — один из них. Вернее, не весь он, а только крыло по улице Кави Наджми. Подъезды по улице Дзержинского в официальный реестр объектов архитектурного наследия не попали.

Крыло Мергасовского дома по улице Кави Наджми. Фото: @vera_sepeshvari

Стало: ветхое жилье, упадок, принудительное расселение

Шли десятилетия, Мергасовский потихоньку ветшал. Пафос этого места окончательно рухнул в 1981 году, когда в стене пошла первая крупная трещина: дом построен на карстовых геологических породах, которые имеют свойство размываться и образовывать провалы. Фундамент с одной стороны просел.

С тех пор разрушение дома пошло ускоренными темпами. Обваливались потолки, трескались стены, отказывали коммуникации: то проводку замкнет, то трубу прорвет. Внешний вид памятника уже давно был не очень, но сегодня он выглядит и вовсе как жуткие трущобы, в которых, казалось бы, невозможно находиться.

Мергасовский оказался тем самым другом, которого никогда не приглашают на вечеринки в архитектурной тусовке Казани. Ему нужна полная реставрация, но это очень дорогое удовольствие. Поэтому масштабный апгрейд Казани к Универсиаде и Мундиалю обошел дом стороной. Пару раз покрасили стены и лишь однажды, во второй половине XX века, сделали капитальный ремонт.

В 2005 году городские власти признали опасность обвала. А в 2009 дом официально внесли в список аварийных: это значит, что жить здесь без капитального ремонта больше нельзя. Обитателей исторического здания пообещали расселить еще в 2005 году, но возникли проблемы.

Мария, в прошлом — жительница Мергасовского дома:

— Здесь жили 4 поколения моей семьи. Моя прабабушка переехала в Казань, работала дворником. Ей дали здесь квартиру. Сначала это была комната на цокольном этаже в 6 квадратных метров (показывает на забитое окно — прим. ред.). Потом им дали комнату в квартире, которая сначала была коммуналкой. В 1988 году уже жили в отдельной квартире. Здесь было двое моих ровесников, мы с ними ходили в один класс, тут прошло мое детство. Были постоянные попытки переселить дом. 2002, 2014–2015 год, и была еще история, связанная с переездом в «Салават Купере».

То самое окно в комнатке прабабушки Марии

Финансовый вопрос

Люди, большую часть жизни прожившие в центре города, мягко говоря, не хотят уезжать на окраину. Проблема, как всегда, возникла и с финансовой стороны. Стоимость квадратного метра в доме 19 на улице Кави Наджми с 2015 года составляет 11 000 рублей, в то время как средняя стоимость квадратного метра в центре Казани — около 150 тысяч.

Жителям предлагали продать их квартиры и на вырученные деньги купить новые. Учитывая, что метраж квартир небольшой (трехкомнатная тянет примерно на 50 кв. метров), купить взамен можно было разве что купить комнату в коммуналке, и то не в самом благополучном районе города. Потом жильцам сделали и вовсе царское предложение: переехать в благоустроенные квартиры нормального метража, но в комплексе «Салават Купере» — это такая вещь в себе, несколько новых «социальных» домов в чистом поле между Казанью и соседним Зеленодольском. «Мергасовцы» взбунтовались, но все процессы в суде проиграли.

От Мергасовского дома до комплекса «Салават Купере» 17 километров.

Роман, жилец дома:

— Да там открыто все. Поднимитесь на экскурсию бесплатную. Вот здесь находилась лаборатория гидрометеоцентра.

Роман показывает нам одну из квартир. Большинство помещений пустые уже лет 15, четырехкомнатное жилье Романа на последнем этаже. Напротив — пустая квартира, которую он использует как кладовку. Здесь двери с табличками «бухгалтерия», «архив», в большой комнате велосипед, на полу — коллекция бутылок из-под «Бугульмы».

— В свое время я выбирал между Мергасовским и Домом Чекиста, выбрал этот. Планировка моя. Здесь новые стены, новый потолок, внутри утеплитель. Квартира 70 квадратов, каждому по комнатке. Когда-то у меня были жена, тесть, сын, вполне хватало. Я не собираюсь сдаваться, это мой дом.

«Кладовка» Романа

Тагир Манеев купил квартиру в 2014 году, сейчас он один из последних жителей, которые освобождают Мергасовский:

— Его не оставят. Нужно очень много денег, чтобы его реконструировать. Думаю, повторится судьба гостиницы «Казань», от которой после пожара осталась только одна стена. Но активистов поощряю.

Как спасают Мергасовский дом

Сейчас противостояние жильцов (плюс примкнувших к ним городских активистов) и властей, кажется, вышло на финальную стадию. Люди отчаялись спасти свои квартиры и съехали. Но вопрос сохранения памятника конструктивизма с повестки пока не снят.

Эстетика разрушения и мрачная атмосфера Мергасовского привлекает и очаровывает. Молодежь сюда приходит часто: кто-то устраивает фотосессии, кто-то просто прогуливается по заброшенным квартирам. Здесь снимали кино и устраивали театральное представление.

Писательница Радмила Хакова привлекает внимание общественности к проблеме сохранения дома — и вместе со своими единомышленниками на майских праздниках организовала здесь субботник. В конце апреля дом покинули последние жители, и он остался стоять — осиротевший, пустой, но самое главное — открытый. Естественно, его сразу же, как это бывает, навестили три самых опасных категории посетителей — дети, мародеры и люмпены. Первые рискуют здесь упасть через проваливающийся потолок в комнатах или с балконов, вторые срезали и вынесли батареи и забытые ценности, третьи разжигают костры, чтобы согреться, и запросто могут сжечь дом, тем самым решив сразу все проблемы активистов и властей.

Пожар здесь уже был: перед самым Первомаем. Огонь увидела случайная прохожая, вызвала пожарную бригаду, и дом спасли. После этого в доме и собрались волонтеры, которые несколько дней подряд вывозили из опустевших квартир мусор, снимали обои и освобождали дом от всего, что может стать причиной нового возгорания.

Команда добровольцев на уборке дома
Команда добровольцев на уборке дома

Дядя Саша из 9 квартиры, который был на субботниках и помогал охранять «Мергасовский» от мародеров, жалуется, что вместо большой пятикомнатной квартиры его переселили в типовую трешку на окраине.

Что дальше?

Радмила Хакова пишет в своем Instagram:

«Дом обещали спасти, сохранить. Понятно, как жилой он не выгоден на одной улице с Кремлем. Но хоть как достопримечательность может выстоять? Или уже нет?»

В ее профиле написано:

«Мы не уходим — будем и дальше внимательно следить за судьбой #мергасовскийдом. Три дня субботника дали результат — город возвращает себе дом, две недели стоявший с разбитыми окнами. Мэр Казани распорядился взять территорию под контроль и обеспечить безопасность. Сегодня утром мы вывезли два двадцатикубовых контейнера мусора из двора и встретили совещание ЖКХ и Олесю Балтусову (прим. ред. -- помощник президента РТ). Теперь в Мергасовском начинают работать городские управляющие компании».

Одна из волонтеров пишет в Instagram под ником @alina.v.v:

«...Пора бы уже, наверное, успокоиться и закрыть всю эту тему, потому что с каждым днем становится все тоскливее. Сегодня меня уже не хватило даже на то, чтобы просто пройти мимо. Хочется верить, что это еще не конец истории. Очень».

Китмибез — «Не уходим» в переводе с татарского.

5 мая Ильсур Метшин, мэр Казани, распорядился взять территорию Мергасовского под контроль и направил туда на работу управляющие компании.

На своей странице Олеся Балтусова пишет:

«В доме сегодня проживают ещё шесть семей, обнести дом забором пока нет возможности именно поэтому, люди по закону должны иметь доступ к своей собственности».

А значит, доступ на территорию дома не будет ограничен. Настроение у людей скептическое:

«Надеяться на реставрацию уже бессмысленно, ибо нашему государству этот дом совершенно не нужен» — @polinatelisina

«...Пожалуй, пора собирать петицию, чтобы сделали тут крутое общественное пространство, а не банальный жилой дом, как считаете?» — @astaniana

«Дом мечты» советского человека, как бодро называли его в 20-е годы прошлого века выставляется на торги за 1 рубль. Городские власти надеются найти инвестора, который восстановит историческое здание. Правда, пока непонятно, кто сможет за это взяться: слишком велики предполагаемые затраты, слишком сложный проект, слишком призрачен охранный статус. Да и как реставрировать половину дома, признанную памятником — полностью разбирать вторую половину, считающуюся обычным ветхим фондом? Уводить под охранный статус и часть по улице Дзержинского? Если да, то на каком основании и как?

Ничья жизнь, забытые артефакты

В конце апреля большинство «мергасовцев» вывезли свои вещи и переехали в «Салават Купере». Ныне в доме не живут уже даже забытые сборники нот, книги, фотографии и другие свидетельства ушедшей эпохи. Их вынесли волонтеры, сдали на переработку, увезли в музеи.

Большинство дверей закрыто, ручек нет. В путешествии по открытым квартирам появляется ощущение, что ты смотришь в чужую жизнь, которая кончилась.

Кажется, что люди здесь жили, а в один момент резко пропали, и оставили все то, что некогда было для них дорого. Странно и тяжело было находить детские рисунки, письма 1974 года, водительские удостоверения.

Вот здесь комната Бориса: это понятно по документам, которые он оставил. А вот тут точно жил подросток, потому что на стенах все еще висят плакаты из молодежных журналов. Здесь — пожилая женщина, судя по аккуратной стопочке старых газет.

«Дорогая Нелечка!... Желаю, чтобы все, что было за годы учебы приобретено в дальнейшем было бы значительно преумножено и активно реализовано в практике», — надпись 1977 года на развороте сборника сочинений для фортепиано С. Рахманинова. Нелечка уже давно не учится, а сборник, который ей подарили в преддверии 8 марта, оставлен за ненадобностью.

Фото: @fyntikova

Неравнодушные продолжают биться за Мергасовский дом. Дом, который, может быть, еще можно спасти.

Дания Загидуллина
14 мая
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х