Анна
Попова
14 июня
Игорь Иванов не видел сына с февраля. Дамиру шесть, но, судя по всему, практически ни с кем, кроме матери, он не общается. Дамир верит, что папа «нарушил закон Земли», поэтому не может жить с ним и мамой. Что такое закон Земли, мальчик не объяснил.

Игорь волнуется за безопасность Дамира и пытается отвоевать право хотя бы встречаться с сыном: он говорит, что не знает даже точно, где находится его ребенок, и не может связаться с ним по телефону — ни скайпа, ни номера Дамира у Игоря нет.

Дамир значит «железный»

Вечером у станции метро Беговая людно и ветрено: дует с Финского залива. Мы с Игорем идем через лабиринт дворов и одинаковых многоэтажек к нему домой, шутим про ветер. Игорь из Новосибирска и привык к непогоде, я — кутаюсь в пальто. Игорю 35, он коренастый и крепкий, у него тёмные волосы и татарские черты лица — в маму.

— Моего сына зовут Дамир, в переводе с татарского «железный». Это я выбирал ему имя, — улыбается Игорь. Он говорит, Дамир абсолютно бесстрашный — не боится постоять за себя.

Где теперь мальчик — неизвестно. После начала бракоразводного процесса с его матерью Анной видеться с Дамиром Игорь не мог — к ребенку его не подпускали. Потом Игорю удалось переехать из Новосибирска в Санкт-Петербург, а Дамир вместе с матерью исчез. По сведениям Игоря, некоторое время назад они жили под Москвой, в небольшом поселке рядом с Зеленоградом — и, возможно, находятся там до сих пор.

Анна и Игорь официально развелись в декабре 2017 года. Отношения испортились гораздо раньше. На суде Анна утверждала, что Игорь бил ее, выгнал из квартиры и не отдавал вещи. Игорю странно это слышать: он уверяет, что никогда не трогал бывшую жену и спокойно пустил ее забрать все, что ей было нужно. После расставания Игорь оказался разлучен с Дамиром.

— Я звонил ее родственникам, когда через какое-то время после развода узнал, что Дамир в Юрге (там живут родители Анны – прим.ред.), и мне не давали с ним говорить. У Анны я в черном списке. Никаких скайпов, номеров телефона Дамира мне не давали.

Последний раз отец видел сына в феврале 2019 года на психологической экспертизе в Институте имени Сербского в Москве. Психологическая экспертиза — обязательная часть судебного разбирательства, касающегося определения графика общения с ребенком и места его жительства. После этого, 25 апреля 2019 года, суд постановил (копия постановления есть в распоряжении редакции), что Игорь имеет право видеть Дамира каждые вторые выходные с 10 до 14 часов «по месту пребывания несовершеннолетнего с соблюдением режима дня, отдыха и питания ребенка». Также отец может созваниваться с сыном ежедневно.

Игорь грустно пожимает плечами: все это только в теории. На деле ситуация не изменилась: у него по-прежнему нет возможности общаться с сыном напрямую. Где Дамир сейчас находится, Игорь тоже не знает.

— В феврале Дамир мне сказал: «Мама по секрету сказала, что ты нарушил Закон Земли и поэтому ты не можешь с нами жить». Это хорошо ложится на теорию доктора Синельникова. Кроме того, я выяснил, что моя бывшая жена живет или жила с женщиной по имени Тамара Иннокентьевна Куделина. Куделина — подруга детства матери Анны. Она переехала из Юрги в Подмосковье и, судя по информации, которую мне удалось найти, преподает в Школе Синельникова. К этим клубам сам Синельников отношения не имеет, но они созданы в соответствии с его рекомендациями.

В. Синельников

Валерий Синельников позиционирует себя как гомеопат, учитель славянских ведических знаний, писатель, автор большого количества книг по улучшению качества жизни, создатель общеобразовательной школы «АзБукиВеди» и «Школы Здоровья и Радости». Учение Синельникова регулярно критикуется на различных форумах, посвященных борьбе с сектами, и на православных сайтах.

«Моя семья на грани распада из-за творчества некоего “мыслителя” и “психолога”, доктора Валерия Синельникова, — пишет пользовательница по имени Юлия. — Моя мать очень рьяно решилась исполнять его заветы, несет какую-то чушь о жизни древних руссов и пытается построить новую модель супружеской жизни с моим отцом, с которым прожила 25 лет в браке, при этом, венчанная с ним в церкви. Хуже всего то, что она мотивирует это очищением перед Богом и всеми возможными канонами Православной Церкви».

Тамара Куделина, судя по всему, забирала Анну и Дамира из Института Сербского в феврале. Женщина с аналогичными именем и фамилией действительно преподает в Московском клубе Школы Здоровья и Радости доктора Синельникова. Менеджер школы сообщила, что Куделина не является официальным преподавателем школы и приезжает туда время от времени, чтобы проводить занятия. Например, Куделина проводит программы очищения в загородном доме в Зеленограде. Ее представляют как «специалиста по мышечному моделированию» и психолога.

На странице программы очищения ВКонтакте Куделина обещает «уникальную 9-дневную программу по снижению веса и эмоционально-физической самокоррекции души и тела». На своей личной странице психолог публикует видео про «медицину солнечных ключей» и сбережение внутренней энергии, а также фотографии в славянских костюмах и информацию про «славянскую энергетическую систему».

— У меня нет подтверждений, что бывшая супруга причастна к последователям Синельникова или действительно находится в какой-либо секте, — говорит Игорь. — Но, возможно, Анна находится под влиянием Куделиной.

В разговоре с «Площадью Свободы» Куделина опровергла информацию о том, что Анна и Дамир проживают с ней.

— Нет, сейчас — нет. Были у меня [какое-то время назад], — сообщила она, упомянув, что мать Анны — ее «приятельница».

Анна подтвердила, что знакома с Куделиной, но тоже опровергла информацию, что живет у нее сейчас вместе с сыном. На вопрос о том, правда ли Дамир сказал Игорю про нарушение закона Земли в феврале, Анна, усмехнувшись, ответила:

— Что может сказать ребенок в шесть лет?

Она утверждает, что ее бывший муж в курсе, где находится Дамир. По словам Анны, мальчик живет с ее мамой в Юрге.

— Он [Игорь] подал в суд, вот там [в документах] все прописано, [где живет ребенок], — заявила Анна. — Ваше издание вольно писать все, что угодно, у нас же свобода слова... Это на вашей совести… Отец самоустранился, выгнал нас из квартиры еще в конце 2017 года, замуровал там все вещи, а теперь строит из себя бедного несчастного, платит меньше пяти тысяч алиментов и говорит, что ему никто с сыном видеться не дает?!

Игорь отрицает, что сам посылает алименты: по его словам, это судебные приставы снимают с его счета определенную сумму каждый месяц, согласно исполнительному листу.

— Я знаю, что они [семья Анны] тратят деньги не на Дамира. Анну больше интересует косметика и прочие вещи. Я готов сколько угодно тратить на Дамира. Но я хочу быть уверен, что он действительно получает все необходимое. А как я узнаю, получает ли он мои деньги, если даже не могу общаться с ним?

«Мама никогда не вернется»

— Раньше, когда была семья, никакой зависимости у Дамира от матери не было. Мама уезжала в командировки часто и надолго, ребенок оставался с папой. Мы были рядом, на случай, если понадобится наша помощь, — вспоминает Розалия Литфулловна, мама Игоря. — Помню, Дамир сказал мне как-то однажды грустно: «Мама никогда не вернется». Я ему ответила: «Как же не вернется? Обязательно вернется. Я же тоже вот уезжала в отпуск и приехала». Ну, а теперь, я думаю, ему другое внушают. Что папа их выгнал или улетел в космос и потерял свой мобильник. Это со слов Дамира я знаю.

Внука Розалия Литфулловна не видела давно. Последний раз они встречались в августе прошлого года, когда Игорю удалось ненадолго забрать его в Санкт-Петербург.

— Хороший мальчик, милый, приветливый. Удручает только, что в 6 лет букв не знает. Я с таким не сталкивалась: чтобы нормальный, здоровый ребенок в этом возрасте не умел читать.

Анна считает, что Дамир не должен перегружаться и учиться. С тех пор, как он не живет с отцом, мальчик не ходит в детский сад. Игорь мог бы дарить ему развивающие подарки и игрушки, но боится, что посылка просто не дойдет до Дамира: после расставания Анна не взяла ни одной из игрушек, которые отец подарил мальчику.

— Подарки, которые мы дарили с мужем внуку, [тоже] стали исчезать со словами: «Они ему не по возрасту», — добавляет Розалия Литфулловна.

Я прошу Игоря поподробнее рассказать про характер сына.

— Мой сын — замкнутый мальчик, но сейчас я не могу точно сказать, почему он такой. То ли это характер, то ли на него оказала влияние сложившаяся ситуация, — пожимает плечами Игорь. — Мне не дают с ним общаться — я почти ничего о нем не знаю. Когда мы виделись в последний раз, Дамир не называл меня поначалу папой. Он обращался ко мне по имени — Игорь.

Квартира, которую Игорь снимает со своей девушкой Диной и её семилетним сыном Лешей, большая и светлая. Леша — худенький светловолосый мальчик в огромных очках — встречает нас с Игорем у дверей. Когда Леша убегает, Игорь говорит мне:

— Когда мы в последний раз виделись с Дамиром, он сказал, что у меня теперь другой сын. Да, я живу с Диной и Лехой, это не значит, что Дамир мне не нужен. У нас в квартире есть место для него, здесь его вещи. Я всегда жду сына.

Дина готовит нам кофе и садится рядом на кухне. Леша воодушевленно приносит морской бой и пытается увлечь меня перспективой сражения. Игорь со смехом советует Леше заняться чем-нибудь, пока взрослые разговаривают о совсем недетских вещах:

— Эй, Леха, не подслушивай!

Леша грустно уходит — он рассчитывал поиграть со мной, поэтому берет с меня честное слово пообщаться после интервью — а Дина откидывает назад длинные ярко-рыжие волосы и, грустно улыбаясь, говорит:

— Анна утверждала, что мы начали с Игорем встречаться, еще когда они были женаты, но это не так. Мы познакомились благодаря общим интересам и долгое время общались как друзья. У нас похожие истории: развод, суды с бывшими супругами, выяснение, с кем остается ребенок.

— Когда мы с Диной познакомились вживую, я испугался ее грозного взгляда и чуть сбежал, — шутит Игорь.

В Дине есть что-то лисье и загадочное, она грациозная и высокая и как будто стесняется того, что слегка заикается. В квартире — идеальный порядок, в детской комнате все завалено игрушками. Кровать Дамира пустует.

«Ты больше не увидишь этого мальчика»

Странности в отношениях Игоря и его бывшей жены Анны начались не сразу.

— Очень многие поступки моей бывшей жены были необъяснимы. Я долгое время не понимал, что происходит. Как-то раз я нашел у нее карты Таро, но не придал этому значения. Когда мы жили вместе, мне не казалось, что она религиозна или склонна к эзотерике, — вспоминает Игорь. Он не припоминает также, чтобы его жена ходила на курсы личностного роста или интересовалась альтернативными религиозными течениями.

У Игоря были связи в Академгородке в Новосибирске. После свадьбы он устроил Анну на работу, в рамках которой ей надо было ездить в командировки во Францию. Анна стала больше зарабатывать, побывала за границей — и, говорит Игорь, начала меняться.

— Недавно я узнал, что у нее, скорее всего, были любовники, хотя в изменах обвиняли меня. Думаю, любовников она пыталась использовать, чтобы перебраться за границу — это была ее мечта. Однажды Анна сказала об этом моей матери. Мама спросила: «А как же Игорь?» Бывшая пожала плечами: «Не знаю, мне все равно».

Теперь Игорю кажется, что развестись Анна решила давно и провоцировала скандалы, чтобы вывести мужа из себя.

— Анна набрасывалась на меня с кулаками, а потом говорила, что я бью ее. На самом деле, я просто закрывался от нее руками и пытался сбежать куда-нибудь подальше. Однажды после скандала она вызвала полицию. Когда участковый пришел, Анна вдруг заявила, что у нее болит голова. Он посоветовал ей обратиться в больницу. Врачи не обнаружили ничего серьезного. Анна продолжала настаивать, что что-то не так. Тогда ей поставили легкое сотрясение. От госпитализации она отказалась. Зато написала заявление в полицию. Сейчас эти документы в суде: Анна пытается доказать, что я ее избил, и уверяет всех, что лежала в больнице и там думала нанять адвокатов, чтобы со мной развестись. Маленький нюанс: насколько я знаю, консультироваться с адвокатом она начала гораздо раньше начала судебного разбирательства.

Однажды Анна прокусила спину бывшему супругу (фотографии есть в распоряжении редакции). Игорь написал заявление в полицию и принес бумагу в суд. Анна сказала, что сделала это из соображений самообороны. Она утверждала, что муж выгонял ее из квартиры, тащил за волосы, и ей, чтобы вывернуться, пришлось укусить его за спину.

—  Не знаю, как технически это возможно: моя жена не ходила на гимнастику, и так извернуться очень сложно, — рассказывает он. — Но суду как будто было все равно. Более того: судья на меня повысила голос, утверждая что грудная клетка (а в медицинских документах указано «ссадины грудной клетки») никак со спиной вообще не связана.

Во время одной из ссор Анна заявила, что Игорь больше не увидит «этого мальчика». Его поразила, что бывшая жена назвала их сына «этим мальчиком». Что она хотела этим сказать, неизвестно. Но угрозу Анна выполнила: после расставания Игорь не видел сына до августа прошлого года.

Гнал в Питер, не останавливаясь

В августе он приехал навестить Дамира в Юргу и обнаружил, что мальчик проводит все дни в каморке в стоматологической клинике. Анна, судя по всему, работала, — в документах суда утверждается, что работает она очень много — а с Дамиром сидела ее мать. Бабушка не могла оставаться с внуком дома и приводила его к себе на работу — она медсестра.

— Изначально я боялся ехать в Юргу: думал, что будет скандал. Когда я узнал, что Дамир сидит один в подсобке с утра до ночи, я отправился за ним. Я пришел в стоматологическую клинику и хотел забрать Дамира, но тут вышла мать бывшей, — рассказывает Игорь. — Она набросилась на меня, несмотря на то, что я мог случайно уронить сына. Похоже, ей было все равно. Пока бывшая теща пыталась меня бить, она кричала: «Ты мою дочь избивал и меня избивать будешь?!» Я всеми правдами и неправдами отбрыкался от нее. Сказал, что иду покупать подарок Дамиру на день рождения и скоро обязательно вернусь. Теща остыла и решила, видимо, мне поверить. Я собрался и уехал с Дамиром в Санкт-Петербург. Я гнал, практически не останавливаясь.

Как только Игорь приехал в Санкт-Петербург, он отправился с Дамиром к психологу. В заключении эксперта, которое он показал журналисту «Площади Свободы», указано, что Дамиру нравится проводить время с девушкой Игоря и его сыном, что он любит играть с папой. Игорь вспоминает, что Дамир Лешу называл братом, потому что в Юрге он не общался ни с кем, кроме родственников.

Дамир приехал в одежде, из которой вырос. Когда Игорь и Дина прислали его фотографию бабушке, маме Игоря, она вдруг узнала кофту — оказывается, ее Дамиру подарили несколько лет назад (фотографии вещей, в которых Дамир приехал, в сравнении с вещами его размера, есть в распоряжении редакции).

— Мы с Диной обули и одели его, водили в кино — до этого он ни разу там не был — много гуляли. Мы старались не возвращаться домой до вечера, потому что боялись, что моя бывшая заберет его: в документах суда есть адрес нашего проживания. Анна действительно прилетела в Санкт-Петербург, но дома нас застать какое-то время не могла. Однажды у нее все-таки получилось прийти в тот момент, когда мы были в квартире. Анна билась в дверь, то угрожала нам, то рыдала, то звала Дамира поесть пиццы.

Дина добавляет:

— Это был первый раз, когда я встретилась с Анной. Столько мата я еще никогда не слышала. Кажется, ей было все равно, что по другую сторону двери дети. Она то угрожала, то рыдала, настроение менялось очень быстро — как будто это были разные люди.

В тот день Анне не удалось забрать сына. В разговоре с «Площадью Свободы» она заявила, что «ребенку не понравился» отъезд в Санкт-Петербург с отцом.

— Он его украл, увез в другой город,.. и мать в известность не поставил, — говорит Анна. — А до этого отца ребенок сколько не видел, отец не сказал?.. У него появилась новая любовница, новая жена, новые дети и новая жизнь, он все бросил и уехал. Да пожалуйста, пусть живет своей жизнью. А потом [винит] весь мир в том, что ему кто-то что-то не дает? Вы в своем уме? Он меня избил, я лежала с сотрясением мозга, у меня с ним свои отношения. А ребенок здесь при чем?

Теперь, оглядываясь назад, Игорь убежден, что совершил большую ошибку: однажды, когда Дина и ее сын Леша поехали до делам, он с Дамиром решил прийти домой пораньше.

— У подъезда нас ждали бывшая и ее друзья. Я прижал к себе Дамира и сказал: «Не отдам». На меня набросились, бывшая толкнула меня на низкий забор вокруг газона, я упал — и хорошо, что смог удержать ребенка. Мы же могли придавить его своим весом. Словом, один в один повторилась сцена с ее матерью. Дамира у меня все-таки забрали.

«Не устраиваю опеку, потому что отец»

Анна обвинила Игоря в похищении ребенка, но делу ход не дали. Игорь регулярно писал Анне и ее матери, присылал фотографии Дамира и подчеркивал, что не похитил сына, а забрал его на время.

— Полиция в большинстве случаев не берется за дела, в которых отец обвиняет мать в похищении ребёнка (или, наоборот, мать выдвигает обвинения). Сегодня родители ссорятся, завтра мирятся, такие дела очень сложные и тонкие. Отец не может похитить ребенка. Он может увезти его, потому что это и его ребенок тоже, — говорит адвокат по бракоразводным процессам Дмитрий Миняев.

Он подчеркивает: мнение ребенка о том, с кем он хочет жить, слушают редко.

— Главная опора судьи тут — позиция опеки. Судья против мнения опеки не пойдет, как правило. И если опека говорит, что ребенок должен остаться с матерью, он останется с матерью. По закону, с 12–14 лет ребенка, конечно, могут спросить: «С кем ты хочешь жить?» Но обычно судьи на это не идут и всецело полагаются на мнение опеки и психолога.

Игорь убежден, что представители опеки на стороне Анны:

— В квартире, где якобы жила Анна в Новосибирске, не было отдельного спального места для Дамира, потому что в заключении опеки написано: «Квартира пригодна к проживанию ребенка при условии оборудования отдельного спального места». Понимаете? Квартиру признали пригодной, хотя любой адекватный человек написал бы: «Непригодна к проживанию из-за отсутствия спального места». Выходит, что даже если у меня лучше условия, я все равно не устраиваю опеку, потому что я отец.

Телефон в космосе не работает

— Я не хочу делать акцент на то, что моя бывшая жена, возможно, под чьим-то влиянием. Важно другое. Я люблю своего сына, я хочу с ним общаться, хочу, чтобы Дамир рос со мной. Но у него есть мать. И, получается, что, если мой сын находится с матерью, то я не могу узнать никаким образом, где он и что с ним. Закон и, особенно, представители закона априори стоят на стороне матери, какой бы она ни была, — говорит Игорь.

Действительно, существует убеждение, что суд всегда оставит ребенка матери. Но есть и те, кто уверен: наоборот, в суде у мужчины больше шансов. Евгений Мазепин, управляющий партнер юридической компании «Мазепин и партнеры», рассказывает:  

— Судебная практика по данной категории дел в РФ не отличается единообразием. В частности, в республиках Северного Кавказа и Белгородской области суды чаще оставляют ребёнка с отцом, — говорит он.

По неофициальной статистике, утверждает Мазепин, расклад такой: если отец истец, то в 59% случаев ребенка оставляют с отцом, в 40% — с матерью, частично удовлетворяют иск и делят обязанности между обоими родителями в 1% случаев.

— По одному из дел мы представили суду нотариально заверенный осмотр страницы мамы ребенка в социальной сети Instagram на которой были представлены многочисленные фотографии женщины с бокалами вина, в окружении подруг в ночных клубах, на морском побережье и так далее. Не было только одной фотографии — фотографии мамы с ребенком. В то время, как представленный нами осмотр страницы отца ребенка изобиловал фотографиями с ребенком, с детских утренников и совместных прогулок. Эти доказательства стали решающими при вынесении судом решения в пользу моего доверителя — отца ребенка.

До недавнего времени в Instagram бывшей супруги Игоря были в основном фотографии косметики, свежего маникюра и прогулок (скриншоты профиля есть в распоряжении редакции). Дамира почти нигде не было. Игорь предполагает, что Анна по каким-то причинам боится размещать его снимки. У самого Игоря в телефоне фотографии со смеющимся сыном и видео из поездки в Санкт-Петербург.

— Когда я забирал его в августе, спросил, почему он не звонит папе, — вспоминает Игорь. — Дамир ответил: «А мама сказала, что папа в космосе. А телефон в космосе не работает». Я пообещал, что в следующий раз возьму телефон, который будет работать. На экспертизе в феврале я снова спросил, почему Дамир не звонит — у меня же телефон, который работает даже в космосе. Он сказал: «Я думал, не надо тебе звонить». На что я сказал: «Обязательно надо, я же всегда жду твоего звонка». Он пообещал, но прошло уже больше трех месяцев, а этого так и не случилось.

Анна Попова
14 июня
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х