Фотография: Артем Лин
И с т о р и и Щ

Кама играет Ангару, в роли Сибири — Татарстан. Репортаж со съемок фильма о Зулейхе

Фотография: Артем Лин
Ира
Данильянц
26 сентября 2018
В Лаишевском районе Татарстана, в 70 километрах от Казани, кинокомпания «Русское» снимает кино. 8-серийный фильм «Зулейха открывает глаза» по одноименному роману Гузели Яхиной выйдет на канале «Россия 1».

Сейчас городок Лаишево едва ли не полностью вовлечен в кинопроцесс: музей Лаишевского края помогает творческой группе с мебелью, сельские магазины выручают мелким реквизитом, местные жители играют в массовке, Кама исполняет роль Ангары. Все справляются.

Мы у входа на съемочную площадку. Только что дали команду «Мотор!»  значит, все должны замолчать, а журналисты выключить камеры. Еще нет и девяти утра, съемка в разгаре. Погода отличная.

Здесь, на берегу Камы, построили кинематографический Семрук, красноярский поселок, где живут репрессированные. Аккуратные деревянные домики блестят на солнце и не очень-то ассоциируются с ГУЛАГом. А вот виды на реку открываются вполне сибирские  Кама в этом месте даже шире Ангары.

К доске «Новости и агитация» прикреплена первая полоса «Известий» от 12 июня 1937 года, «Правда» от февраля того же года и плакат «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». На веревке сушатся старые простыни. Маленькая жизнерадостная дворняга носится по площадке. «Это Фунтик,  нас знакомит один из поселенцев лагеря.  У него сегодня съемочный день».

Конвоиры и поселенцы

Колоритные мужчины в штанах, рубахах и картузах и гладко выбритые парни в форме солдат НКВД сидят на крыльце одного из домиков. Актеры массовых сцен — поселенцы и конвоиры  ждут, когда их наконец-то пригласят в кадр. Позвать могут и через час, и через шесть. Основная работа массовки  ждать.

Александр Жарахин ведет в Лаишево секцию каратэ. О том, что новому кинопроекту нужны люди, он узнал на городском празднике. Позвонил ассистенту режиссера  и через пару дней уже был на площадке. Сегодня у него четвертая смена. Об усталости речи нет: Александр Васильевич буквально светится от восторга и не расстается с фотоаппаратом. «Наша задача  ходить строем на лесоповал с вилами и топорами, а задача этих ребят  нас сопровождать с наглым видом,»  рассказывает он мне и тут же просит сфотографироваться на память.

Ассистент режиссера по актерам массовых сцен Мирра Саттарова тем временем работает воспитательницей: в кадре деревенские дети. Компания малышей должна играть в жмурки, пока пара мальчишек борется. Очень быстро игра превращается в потасовку с настоящей дракой. Мирра успокаивает юных актеров и дает последние перед командой «Мотор!» указания.

Актёров массовых сцен она ищет везде: по объявлениям в соцсетях, по базам, среди знакомых. Отзываются многие, но остаются далеко не все  работа слишком утомительная. Интересуюсь, какие требования предъявляли к массовке в этом проекте. «Знаете,  говорит Мирра,  вот если у человека нет зубов, мы брали его в первую очередь. И если шрамы, веснушки, прыщики, заросшие брови. Искали народное, человеческое. А все красотки  мимо».

В зоне ответственности ассистента не только массовка: во время съемок всегда нужно быть на подхвате. Вчера, например, Мирра искала чемоданы, а сегодня потребовалась собака. Дрессированная постоянно выбегала из кадра и не хотела работать. Пришлось искать замену в Лаишево. Деревенский Фунтик с ролью справился.

Солнечный город

Участники творческой группы называют киношный Семрук «Наш солнечный город». Симпатичная кинодеревня, которую построили на берегу Камы, как будто совсем не сходится с картинкой из романа Гузели Яхиной. Где землянки и шалаши? Где тьма и беспросветность?

«В книге нет описания этого поселка, нет описания домов,  рассказывает художник-постановщик Мария Турская.  Там написано только: построена столовая, построен лазарет. Придумывая пространство Семрука, я вдохновлялась Ханты-Мансийском, который тоже строили в тридцатые годы, и начинался он именно как поселок переселенцев. Я нашла в интернете большой репортаж об этом и там углядела, что строили тогда не из бревен. Им нужны были быстровозводимые здания, предполагалось, что это временное жилье. В результате люди жили там до 86-го года. Дома были дощатые, без украшений, довольно простые с виду».

А еще не стоит забывать о погоде. Когда светит солнце и вокруг стоят деревья в желтых листиках, любой сарай будет выглядеть как санаторий. В плохую погоду лаишевский Семрук довольно суров. Да и в кадре, по словам художницы, поселок производит другое впечатление, потому что камера воспринимает картинку не как человеческий глаз.

После съемок «солнечный город» останется в собственности Татарстана. Возможно, сюда будут водить экскурсии, откроют киномузей или организуют детский лагерь. Домики тут настоящие, добротные, совсем не похожие на декорации. Летом в них можно будет жить.

Кама вместо Ангары

Когда Марию Турскую пригласили в проект, первым делом она с помощью гугл-карт совершила виртуальное путешествие по Ангаре. Оказалось, что снимать Сибирь в Сибири невозможно. Ни в Иркутской области, ни в Красноярском крае нет подходящей для кинопроизводства инфраструктуры: приличных дорог, удобных подъездов к площадкам, магазинов и гостиниц.

«Во-первых, нам всем, всей творческой группе, нужно было определиться с образом реки, — рассказывает художник-постановщик,  Ангара очень разная. Там есть песчаные косы и поля, суровые леса и скалы. Какой мы хотим увидеть её в фильме? Решили, что наша Ангара  широченная, а на берегу  светлые скалы, покрытые еловым лесом. Определились с образом и стали искать место. Самым подходящим вариантом оказалась Северная Двина. Она очень похожа на Ангару, там оглушительная красота, но с инфраструктурой в тех местах еще хуже, чем в Сибири».

Тогда продюсеры вспомнили про Татарстан. Сюда съемочную группу не раз приглашали и обещали помогать. Под Казанью нашлась и по-сибирски широкая река, и живописные белые скалы.

За еловым лесом поехали в Пермь. Все великие советские фильмы о Сибири снимались в Пермском крае или Свердловске.

В кадре

«Чтобы участвовать в проекте, вы должны прочесть книгу»,  такое условие перед творческой группой поставил режиссер фильма Егор Анашкин. Так что сегодня едва ли не с каждым присутствующим на площадке можно обсудить, «что хотел сказать автор». Люди говорят, что это книга о любви и освобождении, о свободе и прощении.

Роман «Зулейха открывает глаза»  дебют выросшей в Татарстане писательницы Гузели Яхиной. Частично книга основана на истории её бабушки. По сюжету Зулейха живет в глухой татарской деревне, в 1930 году ее семью раскулачивают, мужа убивают, а Зулейху вместе с остальными «кулаками» отправляют в Сибирь. В пути она знакомится с другими ссыльными: представителями петербургской интеллигенции и известным казанским врачом Лейбе. Главную роль в фильме исполняет Чулпан Хаматова, доктора играет Сергей Маковецкий.

Сегодня ни Зулейхи, ни Лейбе нет на площадке. Самые сложные сцены с участием Чулпан Хаматовой отсняли в августе в Перми. Про этот съемочный период ребята из творческой группы шутят: «Мы играли в "Остаться в живых" и победили». Сцену крушения баржи, на которой везут ссыльных, снимали с каскадерами, на 20-метровой глубине посреди Камы, на воде было несколько судов.

Здесь, под Казанью, всё гораздо проще. В Лаишевском районе снимают вторую часть фильма  спокойные, относительно благополучные времена. Чулпан была на площадке пару недель назад, теперь появится только во второй половине октября.

С самого утра команда снимает кусочек из 1938 года: НКВД-шник Зиновий Кузнец приезжает в Семрук с «большой земли» с проверкой, его встречают комендант Игнатов и агроном-интеллигент Сумлинский. Съемка сцены затягивается до обеда  обычное дело. После к нам ненадолго выйдет исполнитель главной мужской роли Евгений Морозов. «Я пытаюсь найти в Игнатове человеческое,  скажет он. — Потому что сложно оправдать того, кто работал в силовых структурах тех времен и убивал людей, начиная с 16–17 лет».

Евгений несколько раз читал роман Гузели Яхиной, а заодно  биографию Иосифа Сталина и воспоминания людей, которые прошли ГУЛАГ. Сцены, снятые в поселении, даются ему непросто. «Один раз мы попросили мальчика из массовки есть хлеб на заднем плане,  рассказывает актер.  Мне было очень сложно играть, потому что я все время смотрел на него. Смотрел на этого малыша, который ест хлеб, и думал: это кошмар. Это был ад. Никакая власть не сможет это оправдать».

Остаться в живых

Второй режиссер проекта Лилия Пысларь неуловима. Несколько раз мы пытаемся начать интервью, в разговор всегда вмешивается рация, и Лиля испаряется. Идём в сторону Семрукского клуба, сейчас здесь тише всего. По пути Лиля сообщает, что человек она простой, совсем не творческий и «имей в виду, на сложные вопросы отвечать не умею. Мужчина с телевидения спросил что-то умное про КПД, не поняла ни звука».

На вопрос о сложностях она тут же выдает пачку свежих историй: «10 дней назад работали в Чистополе: 200 человек массовки, 50 основных актеров  ох и дали они мне джазу». А свое состояние во время пермской съемки, той самой, посреди Камы с каскадерами, второй режиссер описывает фразой «Я чуть кишки не выплюнула».

В этом проекте Лилия Пысларь еще и актриса. Ей предстоит сыграть роль Груни  домработницы доктора Лейбе. До революции Груня предана профессору, после  пишет донос, чтобы избавиться от него и с комфортом разместиться на профессорских квадратных метрах вместе со своим новым поклонником. Снимать эти сцены команда будет в Казани.

«Я не актриса, режиссер дает мне только те роли, в которых я органична,  рассказывает Лиля.  На работе я д`Артаньян, а в жизни — очень робкий стеснительный человек, и Егор (Анашкин, режиссер фильма  прим. ред.) об этом знает. В кадре буду вести себя естественно: краснеть, бледнеть и терять сознание».

Рация, с которой второй режиссер не расстается ни на секунду, снова оживает. Лиля объявляет перерыв на обед. В это время приставать к актерам и участникам съемочной группы с вопросами не рекомендуется. Это чуть ли не единственные сорок минут, когда они могут отдохнуть и прийти в себя. Кто знает, может быть, и сегодня съемочный день затянется до полуночи.

Ира Данильянц
26 сентября 2018
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х