Анна
Попова
10 января
14 декабря в Госдуму внесли законопроект, по которому Россию могут полностью изолировать от глобального интернета. Волна паники в стиле «прощай, Google» слегка утихла под целительным воздействием шампанского и оливье. Но вот мы вышли из новогоднего анабиоза. Давайте представим, что самое страшное произошло.

Интернет теперь только российский. Чиновников, соседей и кого угодно в соцсетях критиковать запрещено даже в самой мягкой форме (да-да, закон Клишаса в альтернативной реальности тоже прокатил). Свободные СМИ и уютный YouTube стали научной фантастикой.

Ловите лайфхаки по выживанию в дивном новом мире.

Правила самиздата: кастрюли, ботинки и чертоги разума

Прежде всего расслабьтесь. Вы не самые несчастные создания на планете, нашим предкам пришлось намного хуже: в советское время вообще никакого интернета не было, даже полностью подконтрольного властям. Зато было кое-что другое: диссидентское движение. Вот у диссидентов, этих Дон Кихотов советского времени, и стоит поучиться, как выживать в реальности Джорджа Оруэлла.

Первое правило диссидентского клуба: никому не говори, что ты в диссидентском клубе. За неосторожные анекдоты про Сталина раньше можно было легко загреметь в ГУЛАГ на 10 лет без права переписки — а кто знает, может, цифровое антиутопическое будущее готовит нам кое-что похуже ГУЛАГа?

Второе правило: доверяй только своим. И хоть в кровь разбейся, но добудь компьютер с принтером. А лучше печатную машинку: она данных не сохраняет и ничего втайне от пользователя не пересылает куда следует.

Вы правильно поняли: чтобы хоть на минуту почувствовать себя не тварями дрожащими в тоталитарном раю, стоит заняться самиздатом. Это не только подпольное издание «Мастера и Маргариты» или Библии, но и, скажем, печать информационных сводок и статей о правонарушениях. Вроде «Медиазоны», только на бумаге — бумага всегда надежнее электронных носителей. Предупрежден значит вооружен, запомните это правило раз и навсегда.

Например, в СССР с 1968 года подпольно выходила «Хроника текущих событий». В ней рассказывали о судебных процессах над инакомыслящими, демонстрациях, актуальных новостях правозащитного движения. Гласность защищала активистов от преследований и вдохновляла остальных диссидентов держаться молодцами.

Схема распространения бюллетеня была непроста. Сначала делалась «нулевая закладка»: 10–12 резервных копий. Их развозили в разные уголки Подмосковья. Там специальные люди перепечатывали «Хронику», а затем отдавали обратно в Москву, где распространяли среди своих — или оставляли стопку листков в метро. Ветер разносил их по платформе.

Кстати, заметили, что «нулевая закладка» — не две и даже не три копии бюллетеня? Это важный нюанс: диссиденты никогда не держали важные документы в одном-единственном экземпляре. Особо ценный самиздат (например, книги) никогда не оставляли на виду.

Жена Мандельштама, Надежда, хранила копии стихов сосланного в ГУЛАГ мужа, запрещенные в СССР, в кастрюлях и ботинках. Туда при обыске обычно не заглядывали.

Но даже если человек делал 100 копий романа всей своей жизни или личного дневника и сверхнадежно их прятал, всегда существовала вероятность, что записи все-таки найдут. Спасало одно: хорошая память. «Разве можно наизусть выучить, скажем, 100 страниц текста?!» — спросите вы.

Можно. И даже нужно. Австрийский психиатр Виктор Франкл в книге «Скажи жизни “Да!”» вспоминает о своем опыте пребывания в немецком концлагере.

Эту книгу он начал писать еще в заключении. У себя в голове (отличный пример использования знаменитой техники «чертогов разума» из «Шерлока»). Ежедневно перед отходом ко сну он вспоминал все, что уже успел написать, редактировал спорные абзацы и добавлял новые. Когда Франкл освободился, он практически сразу же издал свою книгу. Ведь ему оставалось только надиктовать ее.

Критическое мышление против информационных фильтров

Самое грустное в тоталитарном обществе — невозможность получать полноценную информацию о важных событиях. Например, о катастрофе в Чернобыле в советских СМИ сначала даже не сообщили: зачем волновать людей?

Так что вам придется учится критически смотреть на доступные источники информации, сравнивать статьи в разных изданиях, подмечать несоответствия и неточности. Короче говоря, вам предстоит пойти по проверенному пути Фомы неверующего и сомневаться во всем, что слышите, до того момента, пока не на собственном опыте не убедитесь, что это правда.

Конечно, звучит это довольно занудно, но выбора не будет. Если вашу реальность ежедневно стараются редактировать, то единственный способ защиты — анализ и критическое мышление.

Настоящие диссиденты всегда были противниками насилия, хотя сами ему регулярно подвергались. Но даже в лагерях они находили способ выжить и сохранить рассудок.

Дочь последнего владельца Трехгорной мануфактуры Веру Ивановну Прохорову в 1952 году осудили на 10 лет лагерей. Ее отправили в сибирский «Озерлаг» валить лес. Прохоровой не повезло: она была высокой, поэтому ей доверили тащить срубленные деревья. В терминологии ГУЛАГа это называлось «работать конем». В своих воспоминаниях Прохорова рассказывала, что вместе с другими женщинами они наизусть читали поэмы Серебряного века — это помогало отвлечься от жуткой действительности, уйти в воображаемый мир и не сойти с ума.

Эзопов язык: умение говорить как бы молча

Тем, кому повезло остаться на свободе, оставалось только одно: не говорить прямо о своих мыслях, а использовать эзопов язык. Старая добрая литературная традиция в России еще с царских времен. Название приема отсылает к хитроумному Эзопу, чересчур умному греческому рабу, который, как назло, очень точно подмечал недостатки своих хозяев. Прямо об этом он рассказывать не мог, поэтому придумывал зашифровывать свои мысли в басни.

В России звездой иносказаний стал набивший нам оскомину со школьных времен Салтыков-Щедрин и его «История одного города». Писатель вроде бы говорит о выдуманном городе Глупове и его жителях, но на самом деле, конечно, имеет в виду современную ему Россию и династию Романовых.

С эзоповым языком главное — не переусердствовать: слишком прямые аналогии в тоталитарном обществе могут стоить вам головы.

Осип Мандельштам сгоряча написал прекрасное стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны» и упомянул там «кремлевского горца» с «тараканьими усищами» и «сбродом тонкошеих вождей». Имя Сталина в стихотворении не прозвучало, но цензоры не идиоты и прекрасно поняли, о ком идет речь. Такой наглости поэту не простили.

Мандельштам умер в пересыльном лагере в декабре 1938 года. Его тело лежало непогребенным до весны, а потом поэта похоронили в братской могиле.

Ну что, приуныли? Рановато. Пока наша страна только отдаленно напоминает Союз и уж точно далека от 1937 с его массовыми репрессиями. И даже до китайской модели с отрезанным от глобальной сети интернетом нам еще идти и идти (не дай бог дойти).

Наслаждайтесь сегодняшним днем, но не слишком увлекайтесь. В конце концов, гражданское общество на то и придумано, чтобы наблюдать за тем, что творится вокруг и ненасильственно противостоять нарождающемуся хаосу беззакония.

Анна Попова
10 января
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х