Радмила
Хакова
3 мая
Раньше я относилась к трудоголикам с уважением. Теперь я к трудоголикам не отношусь.

Нет, я никого не сужу — все живут и работают как хотят. Некоторых «штырит» (такое слово) и им подходит синее пламя, сон урывками (где случилось, там и уснул), перекусы и высокий уровень нервного напряжения (называется «стрессозависимость»).  Постоянное чувство усталости дает им ощущение наполненности жизни и что-нибудь еще, например, занятость, чувство значимости, промежуточные смыслы и конкурентные преимущества — «мы работаем, пока все спят». Майк Тайсон тоже бегает в 4 утра потому что верит, что никто другой не делает так.

Работа на износ, сделанная с душой (считай, на износ души) действительно часто приводит к сверхрезультату. Иногда это приносит удовлетворение (супер: к этим людям у меня никаких вопросов), иногда — стресс и панические атаки, а иногда — развод и межпозвоночную грыжу (да).

Если гореть на работе — скоро сгоришь (кто не верит, пусть проверит). Оглянувшись, можно увидеть не только цену, которую заплатил, но и стоило ли оно того. Это кажется несправедливым, но иногда, сгорев, можно наблюдать, как тебя меняют на того, кто станет гореть ярче и дольше. И всё: цирк едет дальше (думал, это дом, а оказалось, гастроли), клоун останется здесь.

Горение — это выбор и способность. Круто, если этот процесс наполняет вас энергией, силой, здоровьем, приносит радость, удовольствие. Поздравляю! Скорее всего, вы заняты своим делом (не обязательно в смысле предназначения, но в смысле владения бизнесом — наверняка). Плохо, если причины у этого другие: например, абьюз со стороны руководителя (если у вас есть руководитель). Например, треугольник Карпмана, в котором вы жертва или, чего хуже, — спасатель (спасаете чьи-то бизнес-амбиции). Например, манипуляции и вызванное ими чувство вины. Например, стокгольмский синдром. Это может иметь последствия — например, невроз, например, истощение, выгорание, депрессию.

Я знаю людей, которые не выкладывают в выходные сториз у озера (вечеринку из клуба, семейный обед), чтобы не расстраивать начальника, который увидит, что сотрудник не сгорел в рабочем аду в свое личное время, а жив.

Я знаю людей, которые, заболев, выкладывают сториз «так плохо, ужас», чтобы начальник видел, что плохо реально.

Я знаю людей (пол-Москвы), кто говорит «я спал три часа» и это часто значит «я вкалываю до изнеможения, я очень ценный профессионал, видишь эти мешки под моими глазами — в них весь мой опыт».

Как-то мой бывший руководитель Владимир Яковлев спросил меня:

— А что ты паникуешь, лиса? Потому что суббота? (Я тогда действительно паниковала, если он звонил обсудить что-то по делу в нерабочее время — очень старалась защитить границы выходного дня). А зачем ты вообще об этом думаешь, — спросил он. — Какая разница, какой сегодня день недели? Если ты устала — отдохни в любой день, если хочешь работать — работай в любой.

Я сильно позже поняла (и приняла) эти слова (спасибо). Сейчас, когда я работаю на себя (делаю свое дело, значит, не обязательно в смысле владения бизнесом, но в смысле предназначения наверняка) — день недели не имеет для меня никакого значения.

Я не могу представить себе причину (вселенная, не слушай, это не вызов), по которой я всю ночь буду сидеть за ноутбуком. Потому что кто-то кричит на меня? Это невозможная ситуация. Мне 35 лет (вряд ли дело в этом, а может быть и да).

Каждый раз, принимая задачу, я обсуждаю её, реально оценивая сроки. Если дедлайн кажется мне неприемлемым (надо вчера) — я не принимаю дедлайн.

Я собираюсь жить долго, быть здоровым человеком, мне нужен сон, еда и еще некоторые условия для эффективности и хорошего самочувствия, довольства собой и жизнью. Например, проводить время со своей семьей, обсуждать с племянником знаменитостей, читать (и писать) книги, смотреть кино, жарить мясо на мангале, обнимать друзей, ходить в музей, лежать на полу, танцевать в трусах, смотреть на архитектуру, рисовать (и развешивать) картины, идти по лесу, постоянно чему-то учиться.

Если мне надо отказаться от задачи, то внутренних монологов вроде «стыдно» нет и не слышно. Лучше пусть мне будет стыдно пять минут, чем тяжело весь год, — вот что говорит мой заботливый внутренний голос. Я перестала отвечать на предложения сразу — я всегда беру время подумать и думаю. Торжество здравого смысла не отменить.

Я не очень волнуюсь о деньгах. Как говорит моя подруга Танечка, денег на земле (+/-) всегда одинаковое количество. В разное время они находятся в разных руках («передавай» — единственное правило, которое с ними работает). Когда я думаю: могу ли я сделать эту работу превосходно, получить за нее соответственно и не умереть? — то отвечаю «да» или не берусь.

Я не очень волнуюсь о деньгах, но регулярно испытываю в них потребность — я не хиппи и не хочу проскочить этот этап. В теории мне нравится мысль, что деньги не так уж важны, но приятнее (надежнее), знаете, убедиться лично, так сказать, на практике.

— Когда же, когда Господь начнет испытывать нас деньгами? — спрашивает Вовка (а вот это, вселенная, вызов).

Конечно, у всех свои цели. Некоторые разводятся, потому что им некогда просто быть в отношениях. Быть — это быт. Переживать вместе важные и не очень моменты жизни. А что с тобой можно пережить, если ты никогда трубку не берешь? («Я перезвоню», — и не перезваниваешь день, два; через четыре дня вспомнила, что у тебя муж есть — я имею в виду, был).

Трудоголизм — термин, обозначающий стремление человека чрезмерно трудиться, выходящее за рамки естественного трудолюбия. Выражает аддиктивный аспект этого качества, то есть болезненную психологическую «трудозависимость». Людей, проявляющих данное качество, называют трудоголиками. Так говорит Википедия. Я говорю: ты — не твоя работа. Мой бывший шеф Марина говорит: о, ты — твоя работа, будь уверена. Каждый раз, когда в 18:00 я собирала вещи в сумку со стола, Марина говорила, не отрывая взгляда от монитора: «Значит, уходишь?»

— Ад, ад, клиенты сатана, — пишет Даша в чат.

С 20 до 30 лет (удивительное, потрясающее время) вместо того, чтобы веселиться и угорать, я горела на работе, каждый раз за чужое дело как за свое, и ведь оно было моим в тот момент. Навык присвоить себе чужую идею (в том числе, бизнес-идею), разделить её с кем-то, быть ответственно к этому причастным — очень ценный, называется включенность.

Мой рекорд — четыре дня. Однажды я четыре дня не выходила из офиса. В приемной был душ, а в кабинете дизайнера Конди диван; но Конди не выключался вообще, и у дизайнера на третий день кровь горлом пошла, его на скорой увезли. Так мы работали на выборах. Вы гордитесь нами? Я нет. Исход (выборов, конечно) был предопределен — но нам с Конди тогда, как вы можете представить, так не казалось.

Среди моих друзей почти нет трудоголиков — то ли в связи с возрастом, то ли в другой связи, уровень осознанности и уважительного отношения к собственной жизни как-то плавно вырос. Среди моих друзей много увлеченных делом людей: они много знают, у них в глазах искорки и бинокль, чтобы лучше фокусироваться на том, что им важно. Они способны глубоко и включенно разобраться в теме, погрузиться в нее — и выйти из нее, когда им это надо, например, когда им надо отдохнуть или пожить всю остальную свою жизнь — потому что она у них есть и она им (бинго) принадлежит.

Я оглядываюсь на этапы собственного горения (и сгорания) — по ним можно проследить все мои заболевания и стрессы.

Оглянувшись, можно увидеть, не только сколько ты заплатил, но и стоило ли оно того. Ценно ли это сейчас для кого-нибудь? Имеет ли это прежнее (или хоть какое-то) значение? Главное: есть ли (были ли) люди рядом, которые делали одно дело с тобой, прерываясь на обед, выходные, отпуск — не разрушая свой внутренний (и внешний) мир, не теряя отношений с близкими?

Горение — сложный процесс превращения исходных веществ в продукты сгорания, надежный способ обеспечить движение (дрова тоже горят, бензин, как и всякое топливо), но вот вопрос: может ли это дело ехать на чем-то ещё?

Есть ли в нем энергия, а в тебе — профессионализм, ответственность, системность? Есть ли в тебе понимание того, куда ты движешься, сгорая, и зачем?

Илья выходит ночью из офиса — покурить (топор в голове, три проекта, всё нужно сдать вчера). На улице холодно и темно. Илья старается прикурить сигарету, зажигалка не срабатывает.

— Тебя баба бросила или что? — спрашивает его охранник, облокотившись на дверной косяк.

— А? — не глядя на него переспрашивает Илья.

— Жить тебе негде или что? Вялый такой… Болеешь что ли? — перебирает варианты охранник.

— В смысле?

— Ну, что с тобой не так? Чего ты в свое время не можешь что ли сделать работу?

— В какое «свое время»?

— Ночью здесь быть — это моя работа, а не твоя, — говорит охранник и чиркая, зажигает спичку.

«Что со мной не так, — думает Илья. — Баба меня что ли бросила», — и тут вспоминает, что не перезвонил.

Радмила Хакова
3 мая
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х