Анастасия
Архипова
3 декабря
Это не «клубничка». Это сюрстремминг какой-то.

Британский литературный журнал The Literary Review с 1993 года вручает премию Bad Sex Award — за худшее описание секса в хорошей художественной литературе (явных представителей эротического жанра жюри не рассматривает).

В разные годы на премию номинировались Норман Мейлер, Томас Вулф, Габриэль Гарсиа Маркес и даже Стивен Кинг.

В этом году победителем стал Джеймс Фрей с отрывком из романа «Катерина». В шорт-лист вошли семь авторов. Среди них японский писатель Харуки Мураками, который претендует на приз уже в третий раз.

На днях газета The Guardian опубликовала фрагменты номинированных текстов, а «Площадь Свободы» сделала их вольный перевод. Чтобы вы знали, как точно не надо.

Харуки Мураками, «Killing Commendatore»

Моя эякуляция была сильной и многократной. Снова и снова семя лилось из меня, переполняя ее вагину, делая простыни липкими. Я никак не мог остановиться. Я боялся, что если это продолжится, во мне ничего не останется. Юдзу все это время крепко спала, не издавая ни звука, не было слышно даже ее дыхания. Но ее гениталии обхватили мои и не отпускали. Как будто у них была собственная непоколебимая воля, решившая выжать из моего тела все до последней капли.

Джеймс Фрей, «Katerina»

Мой твердый член глубоко в ней, я трахаю ее на раковине в ванной. Тесное черное платье все еще на ней, стринги  на полу, мои брюки спущены до колен. Мы смотрим друг другу в глаза, наши сердца, души и тела слились воедино.

Кончи в меня.

Кончи в меня.

Кончи в меня.

Ослепляющая дрожь перехватывает дыхание, потрясающий белый взрыв. Боже. Я кончаю внутри нее, мой член пульсирует. Мы оба испускаем стон, наши сердца, души и тела  единое целое.

Единый.

Белый.

Бог.

Сперма.

Сперма.

Сперма.

Я закрываю глаза и выдыхаю.

Сперма.

Уильям Уолл, «Grace’s Day»

Он почти невесомый. Когда он входит в меня, мне больно, и эта боль земная и примитивная. Его тело слабее, чем я ожидала: небольшой живот начинается у талии и заканчивается в параболе, ведущей к паху. У него рыжие волосы на лобке. Его возбужденный член  сюрприз, хотя я представляла, как они выглядят, читала о них, видела картинки на стенах туалетов и в журналах. Я не видела его до того, как он вошел в меня. Но после он был маленький, липкий и забавный. Я хочу потрогать его, но не решаюсь. Я не знаю этикета. Он старше меня лет на двадцать или больше. Это секс.  

Джулиан Гоф, «Connect»

Он бросает лифчик на пол, поднимает взгляд, смотрит ей прямо в глаза, это уже слишком. Он целует ее в подбородок, в губы, и их языки касаются друг друга. О, это слишком, он освобождает ее губы с мягким причмокиванием. Поднимается, чтобы поцеловать ее крепкий нос, сначала с одной стороны, потом с другой, мягко и настойчиво. Он перемещается вниз, пока не оказывается на уровне ее груди.

«Они маленькие»,  она говорит на удивление застенчиво, как будто извиняясь.

«Они идеальные»,  отвечает он.

Он целует их. Дразнит сосок губами. Он такой мягкий, а затем внезапно твердеет.

Wow.

Он посасывает твердый сосок.

Он никогда не делал этого раньше, и все же; нет, подождите, конечно, это полностью знакомое ощущение.

Это же первое, что он когда-либо делал.

Он чувствует огромную перемену смысла и статуса, как будто он повзрослел за одно движение. Все изменилось. И все же ничего не изменилось: он сосал сосок, лежа на кровати, и через восемнадцать лет он посасывает сосок, все так же лежа на кровати. И его детство отдаляется от него, как сгоревшая ракета-носитель от космического корабля. Его топливо израсходовано. Сейчас он на орбите другой планеты.

Виктор Корнуолл и Артур Тревелян, «Scoundrels: The Hunt for Hansclapp»

«Опорожни мои баки»,  прошептал я, затаив дыхание, когда она снова начала затягивать меня в свою пещеру удовольствия. Волнообразными движениями ее вагина-храповик заглатывала мой орган, как удав, поглощающий добычу. Вскоре я был захвачен до самых яиц, готовый быть уничтоженным этой перцемолкой внутри нее.

Люк Треджет, «Kismet»

Она опускает голову ближе к его члену, достаточно близко, чтобы ощутить остатки своего собственного запаха. Затем, отбросив мысль о том, чтобы помыть, она берет его в рот.

Джефф отзеркаливает жест, зарываясь головой у нее между ног. Постепенно она чувствует, как его член наливается кровью, пульсируя с каждым движением, пока не становится длинным и твердым, заполняя ее широко раскрытый рот. Долгое время они остаются в этом положении. Анна сосет и причмокивает с той же ленивой настойчивостью, с какой едят леденцы. В конце концов она полностью перестает понимать, что она делает, с кем она и где находится, и становится пустым сосудом для того, что кажется бесплотным сознанием. Она смотрит на окно и думает, как чувствует себя стекло в этой деревянной раме; что чувствуют мохнатые облака, плывущие по небу; что чувствовали стены, когда их покрывали влажной краской…

Джерард Вудворд, «The Paper Lovers»

Он знал, что она издала дрожащий звук, когда он дотронулся губами до ее напряженного соска и начал его сосать. Ее рот был у его уха, она водила по нему языком и заполняла своим голосом. Она откинулась назад, он ласкал ее своим ртом, чувствуя ее вкус на языке. Он представил себе ее шею, ее длинную лебединую шею, нависающую над ним как змея, словно у Алисы в Стране Чудес. Она нашла путь сквозь его одежду и ее пальцы коснулись его члена, а затем уверенно обхватили его. Он хотел плакать, как ребенок. Он чувствовал себя беспомощным, как будто его тело разваливалось, а она скрепляла его. Ему казалось, что он где-то истекает кровью. Затем он почувствовал себя мощным, гигантским. Он легко мог бы выбить дверь.

Анастасия Архипова
3 декабря
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х