Елена
Догадина
8 октября

Миф первый: в России нет своей истории женского движения, мы просто скопировали модное явление с Запада.

Условно феминизм делят на три волны — и к первой относят суфражисток, преимущественно, Великобритании и США. 8 марта 1857 года женщины вышли требовать себе 10-часовой рабочий день вместо 16-часового, право голоса и равную с мужчинами заработную плату. Полное избирательное право англичанки получили только в 1928 году.

Параллельно этому, в 1860-е годы в России развивалось свое движение. Тогда на повестке дня стояло право на образование и работу. Пресса тех лет совершенно серьезно рассуждала, насколько женщина человек, с какой работой она справится, а где природа ее обидела.

Справедливости ради стоит отметить, что большую роль в развитии движения сыграли мужчины. Они заставляли других мужчин и скептично настроенных женщин выслушивать полезные аргументы. Например, говорили о том, что бесполезно рассуждать о меньшей природной развитости женщин: дайте ей право на нормальное образование, а не курсы повиновения и шитья в пансионате, дайте ей доступ к книгам, работе, дискуссиям, и через пару лет поговорим, насколько женщины от природы глупы.

И требовали изменений не крестьянки и работницы, а богатые дамы из высшего света. Некоторые сосредоточились на помощи бедным женщинам, создавали для них курсы и фактически выступали как наставницы. Другие призывали богатых женщин отказаться от своего положения, т.к деньги им давали исключительно мужья или старшие родственники, отказаться от кутежей, балов и дорогой одежды и пойти на фабрики работать. И несмотря на то, что рабочих мест еще очень долго не было, а потом катастрофически не хватало, а труд был по-настоящему тяжелым и женщина всегда получала меньше мужчины — они все равно на это шли.

То есть к революции 1917 года женское движение страны подошло осознанно. «Женский вопрос» на повестке дня взялся не «вдруг» и не только из-за Запада. Женщины много лет рефлексировали, общество много лет слышало и обсуждало этот запрос, у движения менялся формат, были свои представительницы, шли дискуссии и споры. Благодаря работе этих женщин, в 1917 году все остальные в стране получили право голосовать, разводиться, делать аборт, получать равную с мужчинами зарплату и много чего еще.

Миф второй: о венерических заболеваниях не говорили — их не было, только сейчас выдумали какую-то эпидемию ВИЧ.

В современной России принято делать вид, что заболеваний не существует, распространять недоразумения о способах заражения и защиты и не вести статистику. Можно было бы отмахиваться, что у нас еще не было прецедентов, и мы просто не умеем себя вести в подобных ситуациях, но мы умеем.

«В настоящее время сифилис, или "дурная болезнь", как ее называют в народе, настолько распространён в России, что нет такого человека, который бы не слыхал о сифилисе. Есть местности, где целые деревни, даже целые волости, чуть не сплошь заражены сифилисом», писали в журнале Работница в 1923 году. — «Беда ещё в том, что больные стыдятся своей болезни и скрывают её».

Не сказать, что писали об этом очень много и долго, но доступная информация почти соответствовала современным международным рекомендациям: вести статистику, не скрывать распространение, декриминализировать заболевание через прессу, призывы не осуждать уже заболевших, рассказывать о доступных способах решения и лечения и просьбы идти к нормальному врачу, а не к знахаркам: «Очень многие, благодаря незнанию, трусости, темноте, стыдятся своей болезни, к врачу не обращаются и пользуются советами невежественных людей — "знахарей", запускают свою болезнь, чем приносят себе и окружающим непоправимый вред». «Прежде всего приучиться думать, что сифилис — болезнь не позорная, что сифилис излечивается».

Не сказать, конечно, что это было проявлением заботы о людях:

«Но прежде, чем наступит развязка, человек мучается долгие годы, являясь большим бременем для семьи и государства», «Особенно тяжелые последствия и вред приносит сифилис семье и потомству. Беременные женщины, больные этой болезнью, очень часто выкидывают или рожают мёртвого ребёнка» и «Если же немногие из них [детей] и выживают, то растут больными, хилыми уродами, рано или поздно погибают, иногда промучившись несколько лет. Доживающие до зрелого возраста приносят хилое и больное потомство».

Но это хотя бы честно и с болезнью справляется лучше, чем плакаты с призывами к верности.

Миф третий: секспросвета в СССР не было, все и так знали, что делать.

О количестве изнасилований, смертности детей и матерей во время родов и от осложнений после них вы уже наверняка слышали и даже можете считать все это байками. На деле проблемы были гораздо масштабнее и охватывали более бытовые и повседневные сферы жизни.

«Дорогой товарищ редактор!

Прошу вас не отказать написать в вашем журнале ответ на мою просьбу. Дело в следующем: скоро месяц, как я вышла замуж. Муж у меня оказался добрый и любящий, но одно отравляет нашу жизнь, это то, что половых отношений с ним я иметь ни в коем случае не могу, ввиду того, что для меня это является мучительной болью. И вот уже наш медовый месяц на исходе, а я ни разу не была его женой и до сих пор остаюсь девственницей.

Наконец муж от этого приходит в ярость и говорит, что если через неделю я не образумлюсь и не брошу своих выдумок, как он это называет, то я возьму немедленно развод и брошу тебя. Так вот прошу вас ещё раз: Напишите как выйти мне из этого положения, обратиться ли мне к доктору, или, может быть, вы что посоветуете. Но я повторяю, что для меня это большое огорчение, и если бы я это знала вперёд, я бы ни за что не вышла замуж. Так вот, если из этого положения нет выхода, то мне ничего не остается как взять развод, но терпеть такую муку, как для меня это является, я не могу.

Жду вашего ответа. Подписчица».

Это письмо в Женский журнал в 1927 (!) году. В той статье объясняли, что такое дефлорация, какие с ней могут быть проблемы. В числе одной из таких назвали вагинизм: «Боязнь дефлорации является частой причиной половой холодности женщины, причиной вагинизма – особого заболевания женщины, иногда разбивающим ее жизнь…»

Подобных писем в редакции отправлялось огромное количество. Чаще всего женщины рассказывали, что терпели уже много месяцев/лет и только сейчас задумываются о решении проблемы.

«Прошу на страницах вашего уважаемого журнала в отделе “Ответы врача” ответить на мой вопрос. Я замужем 3 года — мне 26 лет. С самого замужества я почти не испытываю половой потребности, у меня были дети, но умерли, больна я никогда ничем не была. Мужу тоже 26 лет, вполне здоров, и благодаря моей холодности мой муж стал очень нервный, мне грозит развод. Прошу дать совет, как избавится от этого недостатка, и причину этого явления. Умоляю, ответьте поскорее»…

«Дорогой редактор! Я очень обрадовалась, когда, читая ваш журнал, мне пришла  в голову мысль обратится к вам с теми вопросами, с которыми я не могла обратиться ни к своей лучшей подруге, ни к врачу… Я вышла замуж пять лет тому назад, совершенно здорова во всех отношениях. Мой муж старше меня на полтора года и тоже совершенно здоровый человек. С самого начала половой жизни я испытывала такие мучительные боли, что у меня появилась мысль о разводе. Только сильная привязанность друг к другу, которую мы храним до сих пор, в течение пяти лет, помешала нам оставить друг друга… Результаты (физические и психические), надо думать, скажутся, а они-то меня и пугают… Муж к этому, по-моему, относится легкомысленно, но это меня не утешает».

Подобные темы были «видимыми» в прессе в первые годы СССР. Статьи пестрели понятиями вроде «моногамия», «оргазм», «клитор», «матка», «предохранение», «аборт», «секс» с подробными объяснениями, рассуждениями и нередко — иллюстрациями.

Очень быстро все свернется до уровня «у женщины есть матка, и она умеет рожать детей. Это ее важнейший долг и единственная функция».

В очередной раз станет понятно, что мы не наговорились о сексе, уже в 80-е — во времена относительного глотка секс-свободы. Исследования социологов Анны Темкиной и Елены Здравомысловой показывают уровень владения информацией в среднем по стране — мужчина рассказывает, как чуть не покончил с собой, потому что во время секса попал «не туда», партнерша его застыдила, и он абсолютно серьезно планировал суицид. Он не понимал, что произошло, и был лишен возможности поговорить об этом с кем-нибудь.

«Спасла» его чуткая коллега, заметившая его состояние. Она предложила ему отправиться в санаторий, там он просто отдохнул и смирился с ситуацией — проговорить ее так ни с кем и не смог.

Миф четвертый: зато в двадцатые-то годы предрассудков о сексе совсем не было.

Поколение, заставшее революцию совсем молодым, иначе подходило к сексу и отношениям. На их взросление пришлись самые серьезные социальные изменения. Открыто рекомендовали выбирать партию, работу и досуг, а не детей — потому что детей успеется, а работа не ждет. Стыдили тех, кто «удерживал» партнера угрозами, браком, детьми — «вы не принадлежите друг другу», предупреждали, что новый партнер — это не плохо, только сходите оба перед первым сексом к врачу и сдайте анализы. Советовали, что если заметили у себя признаки, например, сифилиса, не ждите — первое время его легко вылечить, но на поздних стадиях он смертелен, а также просили родственников не стыдить заболевшего и не шарахаться от него дома — просто завести отдельную посуду и средства гигиены.

Надо ли говорить, что для родителей того времени и тем более бабушек и дедушек подобное мировоззрение было, мягко говоря, непривычно.

Александра Коллонтай, которую принято считать главной феминисткой в СССР, в 1923 году писала в повести «Любовь трех поколений»: «Ты говоришь, мама, что это пошло, что нельзя сходиться без любви, что я привожу тебя в отчаяние своим цинизмом. Но скажи мне откровенно, мама, если бы я была мальчиком, твоим двадцатилетним сыном, побывавшим на фронте и вообще живущим самостоятельно, ты тоже пришла бы в ужас, что он сходится с женщинами, которые ему нравятся? Не с проститутками, которых покупают, и не с девочками, которых обманывают (это пошло, я не спорю), а с женщинами, которые ему нравятся и которым он нравится? Ты бы тоже пришла в ужас? Нет? Ну так зачем же ты приходишь в отчаяние от моей "безнравственности"? Уверяю тебя, я такой же человек. Я прекрасно сознаю свои обязанности, я знаю свою ответственность перед партией. Но какое отношение имеет партия, революция, белогвардейский фронт, разруха и все, что ты тут приводила, к тому, что я целуюсь с Андреем и еще с кем-нибудь?.. Вот ребенка не надо иметь. Это во время разрухи — не годится. Я это понимаю и пока ни за что не стану матерью. А остальное…

Вас удивляет больше всего, что я схожусь с мужчинами, когда они мне просто нравятся, не дожидаясь, когда я в них влюблюсь? Видите ли, чтобы "учиться", на это надо досуг, я много читала романов и знаю, сколько берет времени и сил быть влюбленной. А мне некогда. У нас в районе сейчас такая ответственная полоса... Да и вообще, когда был досуг у нас все эти годы? Всегда спешка, всегда мысли полны совсем другим... Конечно, случается полоса менее занятая... Ну тогда вот и замечаешь, что кто-нибудь нравится..... Но понимаете, некогда влюбиться... Не успеет понравиться, а его уже зовут на фронт или перекидывают в другой город. Или сама бываешь так занята, что о нем забудешь... Ну и дорожишь часами, когда случайно вместе и обоим хорошо... Ведь это совершенно ни к чему не обязывает... Единственное, чего я боюсь всегда, это венерической болезни. Но вы знаете, если спросить прямо, глядя в глаза — болен человек или нет, он никогда не солжет. Со мной было два таких случая. Одному я очень нравилась, кажется, он меня даже любил. Когда я его спросила, ему было очень тяжело признаться, я видела, что он страдает. Но мы не сошлись. Он знал, что этого я не простила бы».

Так что самому прогрессивному поколению в СССР тоже приходилось сражаться с предрассудками родителей. Как и нам 100 лет спустя.

Миф пятый: большевики женщинам и так дали все права, значит, сейчас ничего не нужно.  

«А ну-ка, взяли!» Автор: И. А. Серебряный. 1944 год

Да, женщины в 1917 году получили все права, которые еще требовали себе западные феминистки, но начали терять их уже с 30-х годов. Власти постепенно уходили от политики равенства, свободного секса, толерантности, и в уже в 1929 году Сталин «решил женский вопрос», ликвидировав женотделы. Это не были формальные организации для галочки. Под руководством сначала Инессы Арманд, а затем Александры Коллонтай они отвечали за образование неграмотных женщин, выпускали около 20 изданий, устраивали митинги, собрания, делегации, везде на повестке дня стояло положение женщин.

Их деятельности сопротивлялись как женщины, которые считали, что они рушат семьи (потому что строят ясли и детские сады), так и мужчины, которые нападали на делегаток и убивали их. В журнале «Коммунистка» даже велась рубрика «Наши жертвы».

Но «женский вопрос был решен», и женщины потеряли голос во власти. Новое поколение женщин родилось уже в стране, «в которой у них все есть», но их самих больше до 80-х годов так и не спрашивали, что им нужно.

Если прибавить к этому общую атмосферу насилия, царившую в СССР, последствия войны, когда на женщинах осталось все производство и воспитание детей, двойная нагрузка, которую большевикам так и не удалось устранить и последующие экономические кризисы — неудивительно, что последнее поколение женщин, воспитавших нас, помнило только страдания от отсутствия мужчин, а под феминизмом понимало лишнюю нагрузку, которую требуется нести. И это сильно мешает нынешним россиянам услышать, что же феминизм на самом деле такое и почему в 2018 году он все еще нужен.

Елена Догадина
8 октября
В контексте
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х