Я в л е н и я Щ

4/20. «Косяковое безумие» или три цифры про траву, тюрьму и музыку

Роман
Окашин
16 сентября
Несмотря на запреты марихуана ближе, чем кажется. Чтобы ощутить это, не нужно искать барыгу — достаточно зайти в айтюнс, запустить популярный подкаст или наткнуться на нее в кино. И пока власти утверждают, что легалайза не будет, русские рэперы свободно читают о количестве скуренного, Илон Маск в прямом эфире пробует косяк, а компании, выращивающие марихуану, выходят на IPO. За долгие десятилетия запретов вокруг конопли образовалась целая культура — 4/20. Пытаемся разобраться, что это, как так вышло и при чем тут советская промышленность, мексиканские мигранты и русский шансон.

Зеленые марши

Ежегодно активисты в разных частях света проводят или пытаются проводить акции за декриминализацию и легализацию марихуаны. Одни присоединяются к Всемирному конопляному маршу, который с 1999 года проходит каждую первую субботу мая в 600 городах мира. Другая часть «посвященных» выбирает днем своей активности 20 апреля, отсылая к устойчивому травяному мему — 4/20.

Вне зависимости от даты проведения участвующие в акциях верят, что растение излишне маргинализируется, демонизируется, а доказательства его опасности несостоятельны. 

 «Когда мы видим, что гораздо более опасные, чем целый ряд наркотиков, табак и алкоголь свободно продаются и подчас даже активно рекламируются, ощущается несправедливость. Государство запрещает наркотики только потому, что таким образом сложилась традиция потребления. Но пора соответствовать реалиям нашего времени», — объясняет позицию один из организаторов «Конопляного марша» в России адвокат Аркадий Чаплыгин. 

В 2018 году ему и его единомышленникам согласовали «зеленый» марш в Петербурге. Согласие впоследствии отозвали, но акция состоялсь. Аркадий объясняет, что участвует в организации не для того, чтобы выбить условную возможность употреблять, а для того, чтобы улучшить условия жизни в России. 

 «Более трети, а подчас и до половины обитателей учреждений системы исполнения наказаний — это осужденные за нарушение правил оборота наркотиков. Как правило, это молодые люди, трудоспособного возраста, которые могут работать, зарабатывать деньги, платить налоги. Мало того, что мы недополучаем налоговые поступления из-за этого, так они еще и нуждаются в финансировании из бюджета», — говорит он. 

 «С другой стороны, преступление без потерпевшего — это абсурд. Если говорить про вред, то человек с помощью наркотиков причиняет его собственному здоровью совершенно добровольно и имеет на это абсолютное право, — считает Аркадий. — Каждый имеет священное право выстрелить себе в ногу. Следовательно, любое преступление без потерпевшего должно быть исключено из уголовного кодекса».

Если посмотреть на мировую карту, то на ней не так много территорий, на которых требования активистов выполнены. Есть известные уже с 70–х Нидерланды, есть одиннадцать штатов США, полный легалайз в Уругвае и Канаде, декриминализация в Грузии.

В большей части света до сих пор действует Конвенция ООН, по которой марихуана в списке запрещенных к обороту веществ. И однозначного объяснения, почему все сложилось именно так, нет.

Активисты не согласны с этим и транслируют протест через свои акции, которые проходят по-разному. Во многом на это влияет правовой статус марихуаны в стране. Так, в прошлом году в Санта Круз, Калифорния, 20 апреля собрались 2000 человек, которые курили косяки, привлекая внимание к проблеме, — спорный способ, но делают, потому что могут.

Тогда же 1000 человек собрались в лондонском Гайд-парке для тех же целей. Но это, скорее, исключение. Чаще все проходит в формате молчаливых сетевых митингов. 

Борьба, хоть и тихая, но все же продолжается. Проблема в том, что из-за столетнего запрета слишком мало данных о влиянии конопли на организм человека. В результате недостаточно доказательств как о вреде, так и о безопасности.

Неизвестно, сколько еще потребуется времени, чтобы ситуация изменилась. По словам Аркадия, приходя за согласованием акций, он видел, что многие чиновники на самом деле понимают проблему с абсурдностью норм и хотят радикального решения. При этом марши и другие акции почти всегда запрещаются. Тут вопрос не в отдельных чиновниках. Это тенденция российского государства, спускаемая на низовые структуры: запрещать любую активность, которая исходит не от чиновников.

 Выглядит все достаточно мрачно. И у адептов 4/20, кажется, мало вариантов для дальнейшего развития ситуации. Но парадокс в том, что параллельно с объективной реальностью, где сажают за репосты и подкидывают наркотики, существует область с другими правилами. Там марихуана давно приобрела легальный статус, принята как символ и живет собственной жизнью. Эта область — культура или, точнее, ее массовая и неофициальная часть. 

 Да, по закону никакой пропаганды запрещенных веществ в ней быть не должно. Но в формируемой культурой реальности про них поют, рассказывают в фильмах, пишут книги. Вокруг нас — современный рэп, классический рок, джаз 30–х, подкасты, на которых Илон Маск открыто курит траву. После погружения в тему вопрос запрета или легализации марихуаны кажется еще более острым.

 Для всего того, о чем говорилось выше, сегодня есть универсальное обозначение — 4/20. Но почему именно эти цифры? И как вокруг одного растения образовалась целая культура?

Покурим после уроков

Для современного пользователя сети нет ничего странного в том, что какой-то локальный мем может завируситься, за короткое время став чем-то привычным и знакомым даже на другом конце света. Но 40 лет назад с распространением информации было сложнее: тысячи факторов совпадали, чтобы локальное становилось глобальным. Так и случилось с 4/20.

Во всем мире три эти цифры символизируют одно — принадлежность или как минимум лояльное отношение к употреблению марихуаны. В то же время они обозначают целую культуру, которая включает музыку, кино, печатные издания, живопись, выступления людей за легализацию травы и борьбу государств с ними. Но как вышло, что именно эти цифры стали кодом?

Самая популярная теория говорит, что термин 4/20 появился в 1971 году благодаря пятерым ученикам калифорнийской школы San Rafael. В 16:20 у них заканчивались занятия, а значит, освобождалось время для курения конопли. Такие факультативы повторялись регулярно, поэтому для экономии времени и базовой конспирации вместо «пойдем курить траву после уроков» ребята использовали «4/20», кратко намекая на окончание уроков.

 «Я мог сказать одному из моих друзей, что иду „4/20“, и это работало. Для него это было все равно что „Эй, хочешь покурить?“ или „У тебя есть что-нибудь?“» — объяснял смысл цифр участник пятерки Стив Кэппер в интервью The Huffington Post.

 Выпустившись из школы, один из учеников попал в команду легендарной рок-группы Grateful Dead. Там код окончательно завирусился: разошелся сначала между фанатами группы, а затем, потеряв связь со школой, но сохранив смысл, по всему миру. 

Очень дорогой мем

Сейчас о четырех школьниках из Калифорнии вспоминают редко, но удобное и узнаваемое обозначение осталось. И оно отлично работает для идентификации в сети. Ради эксперимента я ставил «4/20» себе в Tinder, и, вместо «привет», мне предлагали покурить. Активно помогает мемовая глобализация: когда штуки с Reddit уже через несколько минут переводятся и всплывают на локальных площадках. Бывают и уникальные истории. Так, совершенно неожиданно в конце прошлого года идентифицировать себя с этой культурой начал Илон Маск. 

Предприниматель и визионер сначала появился в подкасте Джо Рогана с косяком. Но затем он решил укрепить произведенный эффект и сообщил в Twitter о планах выкупить все акции Tesla по $420, что было явной отсылкой к 4/20, которую он не скрывал.

 

Для него дело обернулось смещением с поста председателя совета директоров Tesla и уплатой штрафа $20 млн. Затем добавились угрозы разрыва контрактов с Минобороны США. Так что Маск сегодня официально заплатил больше всех за шутки про 420. Несмотря на последствия, глава Tesla и SpaceX в итоге остался при своем мнении. «Это того стоило», — закончил он историю.

Сегодня 4/20 — это не столько позывной для курения, сколько отдельный феномен и обозначение для культуры. Суть, скрытая за этими цифрами, меняется вместе с локацией их употребления. Так, если переместиться в полный калифорнийский легалайз, то вопросы восприятия ограничатся студенческими вечеринками, специализированными стартапами, перспективами финансового взрыва, сериалами, музыкой — позитивной частью культуры. Для Маска его штраф в $20 млн тоже, скорее, дорогая шутка, а не трагедия.

Через океан, в другой сверхдержаве — другая повестка. В России к почти калифорнийским вечеринкам, но в панельках, и к похожей музыке добавляются паранойя, страх попасться, вероятность подброса и полное отсутствие защиты перед силовиками.

 «Ситуация с наркотическими статьями действительно ужасна, — объясняет Чаплыгин. — Сейчас за счет того, что запрещен огромный список веществ и установлены существенные сроки за участие в обороте наркотиков, полиции не составляет труда обслуживать в первую очередь чьи-то личные или коммерческие интересы. Им не составляет труда подкинуть кому-либо наркотики, задержать человека, а далее сформировать доказательства его виновности, которые будут приняты судом».

Поэтому ситуация, которая произошла с журналистом Медузы Иваном Голуновым, достаточно типичная. И отличается от других только тем, что за Голунова вступилось профессиональное сообщество. А многие тысячи, побывавшие на его месте, не нашли столь серьезной поддержки среди окружающих, среди лидеров общественного мнения, и поэтому получили реальный срок».

С другой стороны, коррумпированные суды, подбросы, нечестные на руку полицейские — надстройки на уже сформированном негативном отношении к марихуане. Но с чего оно вообще появилось? Как без научных исследований и каких-то явных причин растение перешло в статус запрещенного? 

 

«Трава превращает мексиканцев в диких животных»

 До 20 века власти стран обделяли коноплю вниманием. В качестве средства развлечения ее использовала очень специфическая прослойка из маргиналов, шаманов, представителей локальных племен и тех, у кого не было денег на алкоголь. Употребление точно не было глобальным культурным феноменом, как сегодня. Даже слово «марихуана» не использовалось. Термин начали применять позднее для обозначения конопли с высоким содержанием ТГК — главного психоактивного вещества растения. 

Все поменялось, когда конопля затронула финансовые и политические интересы американских элит. Так вышло, что, с одной стороны, конопля угрожала прибыли производителей бумаги. С другой — выяснилось, что через нее можно удобно объяснять проблемы, возникающие вместе с наплывом беженцев в США тех времен.

В 1910 году в Мексике произошла революция и началась гражданская война. Большое количество мексиканцев бежали в США. Вместе с количеством беженцев росло и количество преступлений, в которых фигурировали приезжие. У данной проблемы много причин, которые необходимо было решать комплексно, но в США начала 20 века работать с этим никто не собирался. Был выбран более простой путь. 

 Мигрантов часто видели с «косяком», потому что трава для них была доступнее и дешевле алкоголя. Несложное сопоставление позволило чиновникам отбросить сложный спектр проблем миграции и обвинить во всем то, что мексиканцы курят. 

(заголовок: курение травы превращает мексиканцев в диких животных)

 Логика была такой. Повысился поток мигрантов, вместе с этим увеличилось число преступлений. Что делают мигранты? Курят траву. Бинго — все дело в ней. Безработица, бедность, отсутствие образования и механизмов интеграции в общество не рассматривались. Зато у лоббистов появилась возможность свалить все грехи мексиканцев на определенно вредную, но не определяющую их сущность привычку. Доказательств связи марихуаны и уровня преступлений не было, но СМИ, часть из которых принадлежала бумажным магнатам, принялись яростно отрабатывать повестку.

 

Лоббизм, популистские политические решения, ненависть к мигрантам, неспособность решать связанные с ними проблемы, отсутствие научных исследований стали топливом для начала мощной кампании по запрету марихуаны сначала в США, а потом и в мире. 

 

Теории заговора. Удар по СССР

 Есть также мнение, что ратификация запретительной конвенции в ООН поддерживалась и ускорялась американцами в том числе для того, чтобы ослабить СССР. В Союзе выращивание конопли было важной частью промышленности: из нее делали ткани, бумагу, масло и многое другое. Конопляные поля были сопоставимы по масштабам с посевами пшеницы. 1–й комиссар Федерального бюро по наркотикам Гарри Анслингер, известный своими очень спорными высказываниями, заявлял, что марихуана — оружие коммунистов, используемое, чтобы деморализовать и ослабить США.

 Была и более осязаемая причина. Конопля грозила заменить дерево в качестве сырья для производства бумаги. А в авангарде конопляной промышленности был именно СССР. При этом многими американскими СМИ тогда владели люди, связанные с производством бумаги. Так что все совпало. Для СМИ это был способ поддержать инвесторов. Те, в свою очередь, так защищали бизнес и боролись с коммунистической угрозой. В итоге при информационной поддержке на протяжении нескольких десятков лет запрет был принят на уровне ООН.

Советские селекционеры в дальнейшем вывели сорт с максимально низким содержанием ТГК, но развал индустрии было уже не остановить. После принятия конвенции мало кто хотел разбираться в тонкостях, и запрет ударил не столько по совестким наркопотребителям и наркомафии, как планировала ООН, сколько по промышленности. В «лучшие» времена техническая конопля занимала 800 тысяч гектаров советских полей — сегодня в России ей заняты только 12 тысяч. При этом в ряде стран, в том числе европейских, посевы, наоборот, увеличивают. Но у нас из-за проблем с контролем и регулированием опасно заниматься выращиванием конопли даже с заведомо низким содержанием ТГК.  

 

Легализация в культуре

Если в причинах начала запретительной кампании еще можно сомневаться, то вклад журналистов и прессы в это движение неоспорим. С другой стороны, именно благодаря их работе начался процесс легализации марихуаны в культуре. С каждой новой статьей растение все активнее превращалось в узнаваемый символ.

Американская пресса не ограничивала себя в средствах и рисовала употребляющих марихуану разложившимися и опустившимися на дно демонами. Как результат — запоминающиеся обложки, яркие заголовки. Да, у них получалось устрашить окружающих, но и рекламная кампания получилась что надо. Многие никогда не узнали бы о траве, не обратили бы на нее внимание, если бы не СМИ. 


Атмосферу истерии передают высказывания американских политиков того времени. «В США 100 000 курильщиков марихуаны, и большинство из них — негры, латиноамериканцы, филиппинцы и артисты. Их сатанинская музыка, джаз и свинг — результат употребления марихуаны. Она заставляет белых женщин искать сексуальных отношений с неграми и артистами», — говорил уже известный Гарри Анслингер. 

 Вокруг создавалась новая мифология. Веществу приписывали небывалые свойства: газеты указывали, что марихуана резко увеличивает силу, что в свою очередь используется мигрантами для налетов и преступлений. Также утверждалось, что курение вызывает сильную и неконтролируемую ярость. Комиссар регулярно выпускал статьи на эту тему. Одна из самых известных — «Марихуана убивает наших детей». Все это было только на руку укреплению образа.

 Кампания оказалась эффективной с точки зрения политики: за 30 лет рвение Штатов доросло до конвенции ООН. Но было ли это эффективно с точки зрения борьбы с употреблением — открытый вопрос. 

 Вероятно, нет. Спустя почти 15 лет после конвенции ООН выходит первый номер легендарного High Times — глянца, полностью посвященного тематике 4/20. В издании рассматривается широкий круг вопросов, связанных с психотропной коноплей: выращивание, селекция, медицинское и рекреационное применение, юридические аспекты — поворот на 180 градусов по сравнению с тем, что было за 40 лет до этого.

Издание выходит до сих пор и является полноценным аналогом Forbes или Esquire, только от мира травы. Здесь, как в Time, делают рейтинг 100 самых влиятельных персон. На обложке в разные годы появлялись Джеймс Франко, Энди Уорхол, Snoop Dogg, любимый президонтом России режиссер Оливер Стоун и другие музыканты и значимые личности. О жизни и своем отношении к траве на страницах издания рассказывали Мик Джаггер, Боб Марли и другие. Но пресса и печатная продукция не единственное поле, на котором формировался культурный статус конопли.   

Caption

420 и кино

 Статьи в американских СМИ начала 20 века стали началом кампании. Время активной фазы войны против марихуаны совпало с эпохой развития кинематографа, поэтому важный удар происходил через этот культурный канал. 

 Вместе с кино у лоббистов появилось эффективное оружие для фиксации негативного образа. Дебюта долго ждать не пришлось — мир увидел марихуану в кино даже раньше, чем первого супергероя. Это произошло в 1936 году в легендарной картине «Косяковое безумие» (Reefer Madness). Только через три года вышел фильм Mandrake the Magician, который упоминается как первый в истории, в котором появился супергерой.

«Косяковое безумие» — нелепо и наскоро сделанная агитка. Глядя на нее сегодня, можно понять, что никакой информации о влиянии наркотика ни на отдельных людей, ни на общество не было. Была лишь установка устрашить смотрящего — в средствах авторов не ограничивали. Был взят уже существующий сценарий фильма о вреде кокаина, в котором последний просто заменили на марихуану. Сюжет при этом не менялся никак. Получилось странно. Например, в нем утверждается, что марихуана гораздо опаснее героина. 

 Дальше заработал конвейер. И фильмы выходили регулярно. Вот несколько примеров.

Несмотря на нелепость этих картин, им удалось сделать свое дело, оставить след в истории. Reefer Madness не только напугала современников, но стала культовой среди тех, против кого была направлена, — адептов 4/20. Сейчас у нее почти 300 тысяч просмотров на YouTube. Напомним, это черно-белая, сложно перевариваемая, часовая картина. Но самый популярный комментарий под фильмом, кажется, все объясняет.

(кто еще смотрит это накуренным?)

 Название стало мемом и используется, например, для описания ситуации с марихуановыми старатапами в Кремниевой долине. Их там все больше, денег в сфере тоже, а в 2018 году компания, занимающаяся травой, Tilray, впервые вышла на биржу. Многие венчурные инвесторы обратили внимание на рынок марихуаны именно после ее легализации в Калифорнии. Размер калифорнийского рынка может превысить $5.1 млрд — вот настоящее «косяковое безумие». 

 Но обратно к кино. После череды ранних киноработ, посвященных марихуане, она стала законченным и точно узнаваемым образом, получившим право на свое место в культуре. Дальше градус истерии в фильмах, в которых упоминается трава, снижался. В итоге от самого страшного зла в мире мы пришли к сегодняшним безобидным торчкам, вроде Джея и Молчаливого Боба или Гарольда и Кумара.

В более серьезных работах это Большой Лебовски или герой Кевина Спейси в «Красоте по-американски», но они уже совершенно иные герои — нормальные, обычные и не представляющие угрозы. На Википедии, кстати, есть страница с десятком фильмов, в которых у марихуаны есть роль. 

4/20 и музыка

 Американским политикам принадлежит и другое изобретение в демонизации марихуаны — связывание травы с определенной группой людей. Это важно понимать с точки зрения восприятия явления и всей культуры 4/20. Сначала этой группой были мексиканцы, за ними настал черед джазменов, хиппи, рокеров, рэперов и дальше по списку — явный перевес в сторону музыкантов.   

В 1930–х джаз и трава упоминались как главные друзья. Оба явления были не по душе консервативным политикам, которые связывали их с развратом. К этому добавлялись расизм и общая атмосфера нетерпимости. Сами джазмены особо не отрицали и не стеснялись, что употребляют, о чем открыто писали и пели. 

На протяжении пары десятилетий джаз, афро-американцы и трава были неразлучной тройкой для пропаганды. Но с 40–х уже нельзя было говорить, что курят только чернокожие джазмены из захолустных пабов. Литература битников, за ними хиппи и их музыка. Эти ребята ставили себя против традиционной культуры и сопутствующие элементы выбирали так же. Марихуана в этом вопросе подходила им: запрещенная, натуральная, обсуждаемая.

При этом у новых музыкальных звезд было гораздо больше власти, чем ранее у джазменов. Период хиппи — время славы и появления самых легендарных артистов и групп 20 века. На те же годы пришлись антивоенные настроения в США, когда большая часть людей устала от политиков, от официоза — музыка и связанные с ней, в том числе нелегальные элементы казались неплохой альтернативой.

Менялся формат потребления музыки. Появились огромные площадки, где схожие по взглядам люди слушали музыку, которая объединяла их еще сильнее, — фестивали. Тут стоит перескочить во времени и напомнить про Вудсток-1969, собравший полмиллиона зрителей.

На Вудстоке, по воспоминаниям присутствующих, курили 99% участников. В те же временные отрезки появляются The Beatles, The Who, Led Zeppelin, Rolling Stones и другие легендарные ансамбли. Боб Дилан закручивает для парней из The Beatles первый косяк. На фестивалях своя атмосфера, новый парламентаризм и альтернативная свобода. Так вышло, что не все ее элементы были легальны.

Несмотря на это, со времен Вудстока сложно найти музыкальные фестивали, которые проходят без запаха травы. Кажется, планы Анслингера реализовались не до конца. Три дня свободы на Вудстоке стали важнейшем историческим событием и в мировой культуре, и в культуре 4/20, запустив цепную реакцию. Атмосфера тех фестивалей транслировалась на всё большие расстояния. В конце победив и запреты, и скучных чиновников, и устрашающий американцев коммунизм. А если самим пуститься в теории заговоров, то и развал СССР можно списать на проведенный когда-то Вудсток. 

Вероятно, Анслингеру нужно было подходить к запретам иначе. Нападать сразу на всю культуру. Ведь если от музыки перейти к литературе, то становится еще опаснее. Битничество развращает все вокруг. Мода, философия, взгляды на жизнь, на действительность менялись под влиянием Берроуза, Гинзберга и Керуака. 

 Словами пропагандистов их можно было бы назвать наркоманами, педерастами и заслуживающими отделения от общества людьми. Но в реальности за ними хотели повторять. У них заимствовали стиль в одежде, отношение к сексу, восприятие наркотиков. Их литература продвигала образ человека, который открыт всему новому, в том числе экспериментам с наркотиками. Во многом они стали толчком к появлению хиппи. 

Им же принадлежат первые успехи в демистификации каннабиса. Бит-культура создала образ свободы, который отрицал старые ценности. Это влияло на режиссеров, музыкальных продюсеров, самих музыкантов. В этот момент косяк продолжал свое перерождение в качестве еще одного контр-культурного элемента и символа.

 У нас

В отличие от США, в Российской империи конца 19 — начала 20 века марихуана и ее производные, вроде гашиша, были более популярны у творческой элиты, чем у разного рода люмпенов. Поэты серебряного века, часто употребляли их, помимо других наркотиков. 

 Так поэт Георгий Иванов вспоминает, как ему пришлось из вежливости выкурить с известным дореволюционным питерским журналистом Бонди толстую папиросу, набитую гашишем. Есенин жаловался, что поэт Николай Клюев заставляет его курить гашиш. Никто из них не выделял специально для себя только марихуану — они экспериментировали со всем. В этом их можно назвать предками битников. Тем не менее через этих поэтов также транслировалось более свободное отношение к явлению.

Дальше российское 4/20 фактически зеркалило мировые тренды. Местные контркультурщики имели схожее отношение к войне, к миру во всем мире и к культуре употребления. В итоге советские хиппи так же ассоциировались с травой, как и их заграничные идеологические братья. 

 В СССР из-за открытости границ союзных государств были популярны «туры» в Чуйскую долину, на Кавказ. Там бесконтрольно росла дикая конопля, но из-за подходящих условий даже в ней было высокое содержание ТГК. 

В остальном советские битники и хиппи с виду мало чем отличались от западных. В музыке транслировали те же идеи. Часто просто переводили тексты на русский, переигрывая чужую музыку. Так что чего-то по-настоящему уникального эпоха СССР в культуру 4/20 не внесла. Все начало меняться с ослаблением Союза. После 80–х тема начала всплывать в творчестве той же группы Кино. Цой с командой записывают хвалебную песню анаше. 

 Выходит роман «Плаха» Чингиза Айтматова. В нем, кстати, описывается процесс получения гашиша или, как его еще называют, пластилина. Действие происходит в той самой Чуйской долине: 

«Дело оказалось немудреное, но до предела выматывающее и по способу варварское. Надо было, раздевшись догола, бегать по зарослям, чтобы на тело налипала пыльца с соцветий конопли, что он и делал. Ну и пришлось же побегать Авдию Каллистратову в тот день — никогда в жизни он столько не бегал! Пыльца эта, едва видимая, почти микроскопическая, почти бесцветная, хотя и налипала, но собрать с тела этот почти незримый слой оказалось не так-то просто — в результате всех усилий пластилина получалось ничтожно мало».

После развала Союза ограничений не осталось вообще, и рэперы, рокеры отыгрывались за годы запретов.

 90–е, рэп, свобода, несвобода

 В момент, когда необходимость согласовывать тексты песен отпала, в стране стали появляться собственные травяные Бобы Диланы, Кэбы Кэллоуэи. Ярче всего это прослеживается в рэпе: от его зарождения до сегодняшнего рассвета. 

На первых российских МС влиял западный рэп. В результате часть песен — калькированные выдумки про торговлю килограммами травы и бесконечное ее употребление. Но другая важная часть — рефлексия из-за беспредела и отсутствия справедливости. Как раз все то, о чем говорил Аркадий Чаплыгин в начале материала. Они рисуют уличную жизнь, на которой, помимо прочих атрибутов, важными всегда были наркотики.

Возможно, самым первым в российском рэпе тему наркотиков и марихуаны в частности поднял Мистер Малой в комичном треке «Буду погибать молодым». 

Дальше были Дельфин, Bad B, Каста, D.O.B. Они запустили череду песен про то, что запрещенное всегда рядом: в руках у знакомого, соседа, в кармане полицейского. И хотя раньше никто не пел об этом открыто, в культовом клипе Дельфина «Дилер» наркотиками торгует типичный студент из соседней квартиры. 

 

С 90–х трава продолжает стабильно появляется в текстах российских рэперов, когда те хотят создать образ крутых гангстеров или, напротив, обратить внимание на беспредел полиции и судов. 

 «Как я собирал на взятку розовому менту. Боясь, что впарит десятку, как кенту», — читает Хаски. Взятки, наркотики — проблема. Рэпер указывает на это.

 «Юго-Восточная Европа, земля дает плоды веселого укропа», — беззаботно добавляет Каста. Песня про марихуану, но уже без негативного контекста. Группа поет о гостеприимстве южной нации, которое заключается в том числе в постоянном наличии запрещенного в России вещества и отсутствия страха перед полицией.  

Парадокс музыки в том, что часто многие не задумываются, о чем идет речь. В итоге марихуана максимсально естественно проникает через музыку в жизнь. Недавно я попал на концерт Касты в день города Иннополис в Татарстане. Около сцены толпились пара десятков детей возраста начальной школы. Рэперы пели про свой марихуановый трип, «дурь — мой поводырь, дыдыдыдым, дыдым», а радостные десятилетки подпевали им. Было весело, но, пожалуй, это самое странное, что я видел в своей жизни

Все смешалось. Криминал, появившийся из-за запретов марихуаны, сделал важный вклад в восприятие культуры 4/20.  Вряд ли кто-то в тюрьмах осознанно думает о терминах, культурном влиянии или вспоминает о пятерых парнях из школы Сан Рафаэль, но это определенно важная часть фольклора. 

Если вспоминать про тюрьмы и незаконное, то нечестно забывать культурный вклад шансона. По атмосфере песни близки либо к самому унылому и беспросветному блюзу, либо к максимально позитивному регги. Вот, например, известный среди ценителей Мафик. В лучших традициях Боба Марли рассказывает, что неплохо было бы в теплый летний день не только выпить, но и покурить запрещенного.

Или второй экземпляр — почти уже народная песня, в которой лирический герой поет о любви к матери и одновременно своем пристрастии к траве. «Мать родная назвала Романом, и теперь кайфую я под планом», — просто до слез. У творения 11 млн+ просмотров, несмотря на спорные дизайнерские решение в сопровождающем слайд-шоу.

И все же настоящие амбассадоры у травы в России появились именно благодаря рэпу. Это конечно не Мик Джаггер, Боб Дилан или хотя бы Wiz Khalifa, но тоже легендарные личности. В середине 2000–х даже самый приличный московский школьник мог ощутить себя в екатеринбургском подъезде. Спасибо АК-47 — певцам гашиша в любых его формах и видах. Если бы они сидели на контракте с драгдилерами, очевидно, заработали бы куда больше, чем на рекламе казино. «Але, это пакистан», — фраза, на которой росли школьники. 

Незатейливые треки, трава в которых занимала большую часть, стали дико популярными, принеся всероссийскую славу команде. За частоту появления травы в песнях с ним может посоревноваться другой рэпер — Гуф. Марихуана появлялась в его творениях в критической концентрации: можно было завалить тест на наркотики после прослушивания. Он курил на крышах, курил с бабушкой, бутылки с дырками находили его родственники. Каждый русский миллениал вспомнит, даже если и не признается вслух. 

Сегодня певцы марихуаны — рэп-фрешмены. У них наркотик возникает уже в западном формате: не как элемент какой-то запретной культуры, а как естественная часть образа. Они кичатся этим, делают на этом важный акцент. «Сколько лошадиных сил в косяке, что я скурил», — поет наследник традиций серебряного века рэпер Gonn.flud. Чаще смешно. Но стоит понимать, что смешной только мем, а ситуация страшная. 

Российское 4/20 — это одновременно песни Кровостока и ЛСП, звезд шансона и Kizaru. Это смесь из тюремных баек, фантазий, байтинга западных рэперов. Рядом почти 75 тысяч осужденных в 2019 году по 228 — больше, чем по любой другой уголовной. Добавить российских инвесторов, вкладывающих в американские травяные стартапы, и получается что-то максимально обширное, но потому и интересное. 




Роман Окашин
16 сентября
Подписаться на рассылку
0 комментариев
Войти:
Ваш комментарий…
н а в е р х   н а в е р х   н а в е р х